Кто живёт в Чёрном море: разбор по научным оценкам запасов
Про рыбу Чёрного моря обычно рассказывают одинаково: перечисляют виды и добавляют, что «раньше было больше». Скучно и не совсем правда. На самом деле там происходит куда более интересная история — состав рыбы меняется, и меняется он предсказуемо.
Разберём по научным оценкам запасов, а не по рыбацким разговорам.
Кто здесь основной
По массе всё решают две небольшие рыбы.
Хамса — черноморский анчоус, главный промысловый вид: за 2025 год в Чёрном море её взяли больше десяти тысяч тонн.
Шпрот — черноморская килька, второй по объёму: около двенадцати тысяч тонн за тот же год.
Вместе эти двое дают основную часть всего вылова. Всё остальное, что мы знаем как «черноморскую рыбу», по массе — единицы процентов: пиленгас (к середине августа 2025-го — около 887 тонн), барабуля (порядка 409 тонн на ту же дату), камбала-калкан (примерно тысяча тонн на оба моря).
Главный сюжет: море теплеет
Вот что действительно меняет картину. Потепление воды перестраивает видовой состав, и это фиксируется цифрами.
Теплолюбивым стало лучше. Доля видов, которые нерестятся летом в тёплой воде, растёт — это хамса, барабуля и ставрида.
Самый яркий пример — барабуля. Её биомасса между 2017 и 2020 годами выросла в пять раз. Институт прямо связывает это с потеплением: тёплая вода оказалась благоприятной для воспроизводства.
Холодолюбивым стало хуже. Шпроту потепление не подходит, и последние пятнадцать лет его биомасса держится на низких уровнях.
Получается любопытная рокировка: рыба, которая раньше была фоном, выходит вперёд, а традиционный массовый вид сдаёт позиции. И происходит это на глазах одного поколения.
Кто как себя чувствует
Оценка состояния запасов по российским водам разложила виды на три группы.
Растут или стабильны: шпрот и хамса, камбала-калкан у крымского берега, барабуля, сарган и скаты.
Сокращаются: кефали, смариды, ставрида, атерина, камбала-калкан у кавказского берега.
Статус не определён — данных недостаточно: луфарь, пеламида, скумбрия, мерланг, пиленгас и катран.
Пара деталей, которые стоит знать отдельно.
Ставрида — биомасса остаётся высокой, но упала примерно на треть. Причина не в промысле, а в колебаниях пополнения: сколько мальков выжило в конкретный год.
Мерланг — сократился больше чем вдвое за четыре года.
Луфарь — тот случай, когда цифры выглядят обнадёживающе: вылов вырос с 12 до 76 тонн за четыре года, экспертная оценка биомассы удвоилась. Официально статус его запаса не определён, так что это скорее наблюдение, чем установленный тренд — но наблюдение приятное.
Про пеламиду: осторожнее с легендами
Пеламида — стайная хищница из скумбриевых, родня тунцам — тема, вокруг которой много восторгов: «вернулась», «идёт стаями», «как в старые времена».
С промысловой стороны это не подтверждается. Учтённый вылов в 2017–2021 годах — ноль тонн, а экспертная оценка биомассы появляется только в 2021 году и составляет 30 тонн. Формулировка института прямая: годовой вылов пеламиды уже несколько десятилетий не достигает и тонны.
Это не значит, что её нет вовсе — рыбаки-любители осенью её действительно встречают, и на удочку она попадается. Но промысла как явления не существует, и говорить о «возвращении» пока не на чем.
Заодно поправка для тех, кто читал про рекордные уловы 2025 года. Рекорд там относительный: около 34 тысяч тонн по Чёрному морю — это действительно лучший результат за несколько лет, но общий ряд выглядит так: 74 тысячи тонн в 2015 году, 46,5 в 2020, около 22,5 в 2024 и 34 в 2025. То есть это отскок внутри долгого спада, а не исторический максимум.
Катран: почему он восстанавливается медленно
Про черноморскую акулу мы писали отдельно, но здесь стоит добавить биологическую деталь, которая всё объясняет.
Запас катрана оценивают как подорванный, в депрессивном состоянии. Российский вылов упал с 56 тонн в 2017 году до 21 тонны в 2021-м.
А теперь причина уязвимости: половозрелость у катрана наступает в возрасте 13–17 лет, а вынашивание потомства длится почти два года — 23–24 месяца. Для сравнения: хамса даёт потомство на первом-втором году жизни.
Вид с такой биологией не может быстро восстановиться после сокращения численности — просто физически. Каждое поколение растёт полтора десятилетия.
Что можно поймать любителю
Здесь начинается зона, где статистики нет — и это не пробел, а закон.
Любительское рыболовство осуществляется свободно и бесплатно. Никаких разрешений, отчётности и учёта. Поэтому никто не знает, сколько рыбы ловят с берега и с лодок: собирается только промысловая статистика.
Единственный количественный ориентир — суточные нормы. Для наших мест это, например, по 5 килограммов на катрана и по 5 килограммов на скатов — морскую лисицу и хвостокола.
Ловят всё это с борта на ходу или в дрейфе: под рыбалку обычно берут катер из каталога, реже — моторную яхту.
На практике с прогулочного борта чаще всего идут ставрида (стайная, берёт на самодур, ловится почти круглый год), барабулька (донная и, по общему мнению, самая вкусная) и луфарь — хищник, ради которого многие и выходят. Осенью в улове появляются сарган и, если повезёт, пеламида.
Про ОДУ и рекомендованный вылов
Маленькая, но полезная поправка терминологии — на случай, если встретите в новостях.
Общий допустимый улов в Чёрном море устанавливается только на русского осетра и севрюгу. Всё остальное промысловое регулируется «рекомендованным выловом» — это другая процедура и другое юридическое значение.
Так что фраза «квота на ставриду» или «ОДУ на катрана» — некорректна. У них рекомендованный объём, а не квота.
Что из этого следует
Море живое, и оно перестраивается. Через десять лет привычный набор «черноморской рыбы» будет выглядеть иначе, чем сейчас: больше теплолюбивых, меньше холодолюбивых.
Для гостя на прогулке это, скорее, повод для любопытства: та ставрида, что бьёт у поверхности в закатный час, и та барабулька, что вам приготовят на борту, — участники довольно масштабного природного процесса.
Как устроен рыбацкий выход, что входит и на каких бортах готовят улов — в отдельном разборе. Другие материалы про море — в журнале.
У двух героинь этого списка теперь есть отдельные биографии: хамса с её зимовкой под Сочи и детектив об исчезнувшей скумбрии.
Туда же — сарган со стрелой вместо тела и зелёными костями.
Борта, где готовят улов
Дорога от воды до стола на этих четырёх выходит короткой — пойманное жарят прямо на борту. «Персей» и Bonanza выходят из Имеретинского порта, «Корсика» и «Солли» — из Морского порта Сочи.
Выберите дату — подберём судно за 10 минут
Telegram, WhatsApp или MAX. Отвечаем за 5–10 минут.