Акулы в Чёрном море: бояться поздно, считать — пора

Вопрос про акул задают каждый сезон, обычно осторожно и наполовину в шутку: «А тут они есть?» Есть. Только правильный вопрос сегодня звучит иначе — сколько их осталось.

Ответ на него куда интереснее страшилок: биомасса черноморского катрана оценивается примерно в девять процентов от уровня, который обеспечивал бы устойчивый вылов. От здоровой популяции — десятая часть.

Кто здесь вообще живёт

Постоянно — по сути один вид, о втором вспоминают скорее по спискам.

Катран

Он же колючая акула, он же морская собака, Squalus acanthias. Самая крупная из постоянно обитающих здесь акул, но «крупная» тут понятие относительное: обычно до метра, самые большие — чуть длиннее.

Катран глубоководный. Держится в толще, у поверхности и у пляжей появляется редко и в холодное время. Человека избегает — он не тот хищник, что охотится на крупную добычу: его меню это мелкая рыба, прежде всего хамса и шпрот.

Кошачья акула

Scyliorhinus canicula числится в черноморских списках, но у кавказского берега в научных съёмках последних лет её не отмечали. Мельче катрана, донная — если она здесь и есть, увидеть её с борта или на купании практически невозможно.

Тридцатикратное падение за двадцать лет

Теперь цифры, ради которых стоило начинать.

Оценка Генеральной комиссии по рыболовству в Средиземном море за 2024 год определяет состояние черноморской популяции катрана как истощённое: девять процентов от уровня устойчивого вылова. Более ранняя оценка той же комиссии показывает масштаб падения: промысловый запас по всему черноморскому шельфу составлял около 118 тысяч тонн в 1989 году и за двадцать лет сократился почти в тридцать раз.

Причина не в одном факторе. Катран растёт медленно, созревает поздно и приносит мало потомства за раз — такая биология не выдерживает интенсивного промысла. Плюс прилов: акула попадается в сети, поставленные вовсе не на неё.

Международный союз охраны природы относит катрана к уязвимым видам — и глобально, и по черноморской популяции отдельно.

А теперь развилка, которая объясняет, почему ситуация не меняется: в Красной книге России катрана нет. Как нет там скатов и хрящевых рыб вообще — этого класса в перечне просто не существует. Более того, катран остаётся легальным объектом промысла: правила рыболовства для Азово-Черноморского бассейна устанавливают для него минимальный размер 85 сантиметров, а суточная норма любителя — 5 килограммов катрана и по 5 килограммов скатов.

Вид уязвимый по международной оценке и промысловый по национальным правилам одновременно.

Про яд: миф ровно наполовину

«Катран ядовитый» — тот случай, когда правда есть, но лежит не там, где её ищут.

Яд у катрана есть. Не в зубах, а в шипах перед спинными плавниками. Пойманная акула умеет изогнуться и хлестнуть, всадив в руку шип. Справочник ФАО описывает эффект как раздражение — умеренно неприятно для большинства, но у отдельных людей возможна сильная аллергическая реакция. Памятка ФАО для черноморских рыбаков прямо предупреждает: осторожно при снятии с крючка.

Для гостя на прогулке из этого не следует ничего: яд катрана — вопрос рыбацкой техники безопасности, а не купания. В воде вы с ним не встретитесь. Заодно похороним вторую версию — про то, что катран якобы нападает на дельфинов. Всё наоборот: сам катран числится в добыче у более крупных акул, тюленей и косаток.

Нападений нет — и это проверяемо

Раз уж вопрос всё равно прозвучит, закроем и его.

Нападения акул в мире учитывают две большие независимые базы: International Shark Attack File Флоридского музея естественной истории и Global Shark Attack File Института исследования акул. В обеих по Чёрному морю нет ни одного случая.

В сводке ISAF Чёрное море не фигурирует ни в европейском наборе стран, ни в мировом. В базе GSAF больше семи тысяч записей за всю историю наблюдений: по Украине, Болгарии и Румынии ноль; все российские случаи относятся к Приморью и Курилам, все турецкие — к Эгейскому, Средиземному и Мраморному морям, но не к черноморскому побережью. Для масштаба: за 2025 год ISAF подтвердил во всём мире 65 неспровоцированных укусов, и черноморских стран в этом списке нет вовсе.

Внимания требует не акула, а скат

Про скатов спрашивают реже, а встретить их проще.

Морская лисица (Raja clavata) — донный скат с шипами на спине, вполне обычный вид; запас в российской части моря оценивают примерно в 800 тонн. Морской кот, он же хвостокол (Dasyatis pastinaca), — тот самый скат с зазубренным шипом на хвосте, живёт на дне и часто зарывается в песок на мелководье.

Хвостокол не агрессивен и никого не преследует: шип — защита, а не оружие охоты. Проблема возникает ровно в одном сценарии — если на зарывшегося ската наступить босой ногой. Отсюда единственная разумная привычка: на песчаном мелководье не идти напролом, а слегка шаркать ногами, чтобы скат ушёл первым. С борта этот сюжет вас не касается вовсе: купание на прогулке идёт на глубине, где дна не достать.

Что действительно видно с воды

За выход обычно видно чаек и бакланов, летучую рыбу в тёплый сезон, стаи ставриды у поверхности, медуз ближе к концу лета — и, если повезёт, дельфинов. Их в акватории от Сочи до Анапы считали с вертолёта, и получилось 17 505 особей: про этот учёт мы писали отдельно.

Акулу же с борта здесь не видят — и, судя по цифрам запаса, с каждым годом шанс всё меньше. Бояться в Чёрном море нечего; беспокоиться, пожалуй, стоит — но не за себя.

Крупный морской зверь у этого берега когда-то был, и не акула: тюлень-монах держал колонии по берегам Чёрного моря и исчез отсюда в девяностых. Про рыб, которых закон велит отпускать сразу, — осетровых и черноморского лосося — есть отдельные биографии.