Куда пропала черноморская скумбрия: детектив длиной в полвека

Миф простой и живучий: скумбрия лежит в каждом сочинском магазине — значит, где-то рядом её и ловят. Так вот, нет. В Чёрном море скумбрии не осталось больше полувека назад. Вся, что на прилавках, — атлантическая, с севера, к нашему морю она отношения не имеет. А ведь ещё в 1954 году советские рыбаки взяли здесь четыре тысячи тонн скумбрии, в 1963-м все страны бассейна вместе — 13,7 тысячи тонн. Потом промысел за несколько лет рухнул, и с 1972 года вид выпал из черноморской статистики полностью. Куда делась рыба, которую тут ловили со времён древних греков, наука не выяснила до сих пор. Подозреваемых три, и ни один не тянет на единственного виновника.

Рыба, которая жила на два моря

Сначала — кто пропал. Черноморская скумбрия была самой мелкой из четырёх европейских популяций вида: в среднем 22–24 сантиметра, редко до 38, вес до 265 граммов. И жила она на два дома. Зимовала и нерестилась в северной части Мраморного моря, а к нам приходила летом, на нагул — отъедаться хамсой и прочей мелочью. Когда вода остывала ниже плюс восьми, косяки разворачивались и уходили обратно через Босфор.

Ловили её здесь всегда, без преувеличения: скумбрия числится среди массовых объектов промысла ещё у рыбаков древнегреческого Херсонеса. В конце девятнадцатого века у одних только крымских берегов брали до 1,2 тысячи тонн в год. И это был не только промысел — скумбрию таскали на самодуры, снасти с крючками и птичьими перьями, прямо с причалов Севастополя, Ялты, Евпатории.

Обвал за пять лет

С 1960 по 1966 год все страны бассейна вылавливали в среднем 8,9 тысячи тонн скумбрии ежегодно; две трети приходилось на Турцию. В 1967-м СССР добыл 170 тонн. Болгария — 160. Турция — около трёх тысяч, причём уже в основном у самого выхода из Босфора. Дальше три года скумбрию ловили только турки, уловы падали с каждым сезоном. С 1972-го — ноль.

Учёные и рыбаки поначалу ждали: у этого стада всегда были сильные колебания, год пусто, год густо. Не вернулась. Ни через пять лет, ни через пятьдесят.

Подозреваемый первый: сам промысел

Версия очевидная — выловили. Пятидесятые и шестидесятые были самым интенсивным периодом добычи за всю историю, работали флоты всех причерноморских стран. Добавьте сюда то, что в Босфоре — узком горле, где косяку деться некуда, — мигрирующую рыбу активно ловят по сей день.

Слабое место версии: ставриду и хамсу давили не менее старательно, а они в море остались.

Подозреваемый второй: луфарь и пеламида

В те же годы в Чёрном море случилась вспышка численности двух хищников — пеламиды и луфаря. Оба охотно выедают молодь скумбрии. Масштаб такой: Турция в 1960–1971 годах брала пеламиды в среднем 22,2 тысячи тонн в год, в пиковые годы — до 50 тысяч. И это только вылов; сколько хищника оставалось в воде и кормилось, можно лишь прикидывать. Район нереста у скумбрии при этом был один, компактный — вся молодь на виду.

Подозреваемый третий: грязный Босфор

Турецкие ихтиологи смотрят в другую сторону. С начала 1960-х в северную часть Мраморного моря — ровно туда, где скумбрия нерестилась, — пошли канализационные стоки разрастающегося Стамбула. Сам пролив за шестьдесят лет собрал около пятисот аварий судов; в 1979-м танкер «Индепендента» горел в южной части Босфора месяц, в воду ушло 95 тысяч тонн нефти. Это случилось уже после исчезновения скумбрии, но состояние миграционного коридора иллюстрирует честно. Плюс шум: транзитом через пролив идут 100–140 судов в сутки, поперёк снуют паромы. Для рыбы, которой надо дважды в год пройти это горло всем стадом, дорога так себе.

По-моему, самое честное резюме такое: сработало всё сразу, а в каких долях — неизвестно. Учёные в статьях так и пишут — «возможные причины». Дело открыто.

Что происходит сейчас

В июне 2018 года в ставные невода в Балаклавской бухте под Севастополем попали несколько скумбрий; одна попала в руки ихтиологов — 28 сантиметров, 173 грамма. Вывод осторожный: скорее всего, это гостья из средиземноморской популяции, о возвращении черноморской речи пока нет.

Море при этом умеет восстанавливаться. Хамса после провала дала урожайные поколения, ставрида, которой в крымских уловах 1990 года не было совсем, вышла на тысячи тонн в год — кто и в каком количестве живёт в Чёрном море сейчас, мы разбирали отдельно. Появляются и новые жители — история рапаны тому пример. А скумбрия — нет. Росрыболовство каждый год формально выделяет на неё квоту порядка двух тонн, просто чтобы было куда записать случайную поимку.

Деталь, которая мне нравится больше всего: в правилах любительской рыбалки строка про скумбрию тоже стоит до сих пор — суточная норма 5 килограммов, минимальный размер 15 сантиметров. Нормы на рыбу, которой нет.

Что это значит для рыбалки из Сочи

Вывод для выхода в море простой. Когда на борту говорят «скумбрия клюёт», это почти наверняка ставрида: имена похожи, путают их постоянно, хотя рыбы даже не близкие родственники. На наших рыбалках именно ставрида — главный улов, и на гриле прямо в море она, если честно, скумбрии ничем не уступает. Выходят за ней обычно на катере из каталога.

А если на самодур вдруг поднимется настоящая скумбрия, не спешите со сковородкой. Сфотографируйте и покажите ихтиологам: каждый такой экземпляр для науки — событие.