Рапана в Чёрном море: история самого успешного вселенца

Если у вас дома есть большая витая ракушка, в которой «шумит море», — почти наверняка это рапана, и почти наверняка черноморская. Забавно, что главный морской сувенир юга России — вовсе не местный житель, а пришелец с другого конца континента, у которого здесь случилась самая громкая биологическая карьера двадцатого века.

История стоит того, чтобы рассказать её по научным работам, а не по пляжным легендам.

Как она сюда попала — никто не знает

Первая официальная находка задокументирована точно: 1947 год, Новороссийская бухта. Живую рапану нашёл и описал Е. И. Драпкин, публикация вышла в журнале «Природа» в 1953-м.

А вот дальше начинается честная научная неопределённость. Родина рапаны — Японское море и воды Китая. Как хищная улитка перебралась за десять тысяч километров — точно неизвестно до сих пор. Обычно рассказывают про личинок в балластных водах судов или кладки на днищах, но исследователь ВНИРО М. В. Переладов разбирает обе версии и находит нестыковку: личинки в кладках развиваются две-три недели, а переход с Дальнего Востока в Чёрное море занимал месяцы.

Есть и деталь, которая сдвигает всю хронологию: в 1953 году у Новороссийска нашли рапану возрастом одиннадцать лет. Если она не приехала взрослой — значит, жила в море уже с начала сороковых.

Ходовую байку про «днища торпедных катеров, переброшенных с Тихого океана» наука, кстати, не подтверждает — это именно байка, хоть и живучая.

Что она здесь устроила

К семидесятым рапана расселилась по всему морю — и Чёрное море изменилось.

Дело в том, что у неё здесь не оказалось врагов. В родном Японском море численность рапаны сдерживают морские звёзды и крупные крабы. В Чёрном море ни тех, ни других нет — и хищная улитка, питающаяся двустворчатыми моллюсками, оказалась наедине с бескрайним шведским столом.

Самый задокументированный эпизод — Гудаутская устричная банка у берегов Абхазии. Съёмки конца сороковых годов показывают скорость катастрофы: за неполный год устрицы там стало меньше в девятнадцать раз, гребешка — в семь, мидии — в четыре. А рапаны — в двести семьдесят раз больше. Через десять лет исследователи вернулись и констатировали: биоценоз не восстановился.

Знаменитый «ракушечный пояс» — полоса крупных моллюсков, тянувшаяся вдоль берегов Кавказа и Крыма на глубинах 20–30 метров, — за несколько десятилетий поредел до неузнаваемости.

Правда, наука тут аккуратнее популярных пересказов. Полностью валить на рапану исчезновение черноморской устрицы нельзя: эксперименты показали, что устрица — не любимая её еда (в аквариуме рапаны неделями игнорировали устрицу, пока были мидии), а массовая гибель устриц на северо-западе моря началась ещё до нашествия. Свою мрачную роль сыграла и раковинная болезнь. Так что честная формулировка: рапана — один из главных виновников, но не единственный.

Неожиданный поворот: теперь её защищает промысел

У этой истории смешная развязка. Единственным настоящим «хищником» рапаны в Чёрном море стал человек.

Промысел ведётся всерьёз: только за 2024 год в Азовском море добыто больше двух тысяч тонн, запас там оценивают в 20–25 тысяч тонн, а численность с 2011 года выросла в шестнадцать раз — во ВНИРО уже разрабатывают новые продукты из моллюска. Мясо рапаны официально относят к деликатесам: белок, незаменимые аминокислоты, витамины. На него есть действующие ГОСТы — от консервов до охлаждённого мяса.

И ещё один сюжет для любителей парадоксов: рапана занесена в Красную книгу России. Только не наша — охраняются нативные популяции Японского моря, у неё на родине. Черноморская же популяция того же вида — промысловый объект без всяких ограничений. Один моллюск, два статуса на двух концах страны.

Можно ли собирать самому

Можно — и щедрее, чем что-либо ещё в этом море.

Правила рыболовства для Азово-Черноморского бассейна отводят рапане отдельную строку: 30 килограммов на человека в сутки, причём сверх общей нормы в 10 килограммов на все остальные биоресурсы. Для сравнения: мидий можно взять только пять кило, а летом — с 1 июня по 31 августа — их вообще нельзя трогать. На рапану сезонных запретов нет: собирай круглый год.

Минимального размера тоже нет. Способы — ручной сбор и сачок диаметром до 70 сантиметров; сети и ловушки запрещены, как и везде.

Практическая сторона: рапана живёт на дне, у песка и камней, так что сбор — это ныряние с маской в прибрежной полосе. С прогулочного борта этим обычно не занимаются — глубины на стоянках десятки метров. Но привезти пару раковин с мелководья после купания — вполне реальный сценарий.

Про вывоз сувенира за границу: со стороны России специальных ограничений именно на раковины рапаны нет. А вот правила страны назначения стоит проверить отдельно — в некоторых странах на вывоз и ввоз раковин смотрят строго.

Что дальше

Экосистема, похоже, начинает отвечать. В Чёрное море уже больше двадцати лет как вселился голубой краб — а в Америке, куда рапана добралась из Чёрного моря (да, она и там теперь вселенец), именно этот краб массово выедает её молодь. Исследователи ВНИРО осторожно прогнозируют ему роль естественного стабилизатора.

Да и сама рапана однажды поплатилась за прожорливость: когда к концу восьмидесятых мидий стало критически мало, она измельчала и сократилась в числе. Море умеет балансировать — просто на своих временных масштабах.

А пока баланс ищется, рапана остаётся самым щедрым трофеем этого моря: тридцать килограммов в сутки — и всё ещё мало кто в курсе, что можно.

Другие разборы про обитателей моря — про акул, про рыбу и про дельфинов — в журнале.