Маяк на Сухумском мысе: парижская башня 1861 года на винтовых сваях и путаница вокруг Эйфеля

Когда я разглядывал снимки Сухумского маяка, первым в глаза бросился вовсе не фонарь. От верхней галереи к земле уходят тросы, как у радиомачты, а на макушке торчат две антенны. Каменную башню так не держат. Оговорка: стоять под ним мне не довелось, я смотрел на него по фотографиям, а внутрь туда всё равно не пускают.

Тросы оказались ключом ко всей истории. Маяк на мысе в Сухуме — металлическая башня заводской работы, собранная из готовых деталей. Над входом висит литая табличка в форме фронтона, на ней три строки: «1861», «ERNEST GOUIN & C», «CONSTRUCTEURS PARIS». Башню сделали в Париже, привезли морем и собрали на песчаном мысе. Высота самой башни около 34 метров, огонь поднят на 37 метров над водой. Это на тридцать лет раньше сочинского маяка, у которого из Парижа приехала только оптика.

Табличка над дверью

Фирма с таблички — парижская Ernest Goüin et Cie. Эрнест Гуэн, выпускник Политехнической школы, основал её в 1846 году в тогдашнем пригороде Батиньоль и начинал с паровозов. Потом переключился на металлические мосты и к концу 1850-х работал на Россию всерьёз: между 1857 и 1862 годами его компания поставила шесть из десяти больших мостов на линии Петербург — Варшава. В 1871-м фирму переименовали в Société de construction des Batignolles, и в перечне её русских работ рядом с Варшавским мостом через Вислу и мостом через Волгу в Рыбинске стоит строчка «le phare de Sukhum». Сухумский маяк.

Так что для парижан сухумская башня была одним заказом из длинной русской серии. Позже та же компания построит в Петербурге Троицкий мост (1897), и его, в отличие от маяка, знают все.

Из чего башня, источники спорят. Русские описания в один голос пишут «из стали», английский справочник маяков Lighthouse Directory называет её чугунной. Для 1861 года «сталь» звучит подозрительно: конструкционная сталь тогда ещё редкость, и даже Эйфелева башня почти тридцать лет спустя собрана из пудлингового железа. Моё предположение — чугун и железо, а «сталь» пришла из позднего пересказа. Документа, который это решит, я не видел.

Почему башню ввинтили в песок

Сухумский мыс — не скала. Его намыла река Гумиста, и под маяком лежит песок. Он замыкает Сухумскую бухту с северо-запада, с юго-востока её закрывает мыс Кодор, а на том, дальнем берегу, у Бабушары, сейчас аэропорт. Каменной башне с тяжёлым фундаментом на таком грунте пришлось бы тяжело, поэтому маяк поставили на винтовые сваи. Сваи в Сухумской бухте ставили не только под маяк: морской вокзал в центре города стоит на железобетонной платформе на сваях в пятидесяти метрах от берега.

Винтовую сваю придумал Александр Митчелл, слепой ирландский инженер. Патент он получил в 1833 году. Устроена она как штопор: на конце железного стержня широкая винтовая лопасть, и сваю не забивают, а вкручивают в мягкое дно, пока лопасть не упрётся в плотный слой. Первые маяки на таких сваях зажглись в Англии в 1840–1841 годах — во Флитвуде и в устье Темзы. Во Франции маяк Вальд по схеме Митчелла поставили в 1859-м, за два года до сухумской таблички. Парижская фирма, выходит, взяла технологию почти горячей.

Сборка в Сухуме заняла 150 рабочих дней — эту цифру Википедия приводит со ссылкой на «Флотские даты» Минобороны и газету Черноморского флота «Флаг Родины». Глубину свай туристические описания называют по-разному, от 17 до 20 метров. Откуда эти цифры, не знаю.

Мысы из речных наносов на этом берегу не редкость, Пицунда выросла тем же способом. Только на Сухумском мысе теперь целый жилой район, и называется он, понятно, Маяк.

Три соседа и три разных родословных

Теперь про путаницу, из-за которой в пересказах Сухумский маяк кочует между Францией и Англией. У него есть сосед южнее — маяк в Поти, 1864 года, тоже металлическая башня высотой 37 метров. Её как раз изготовили в Лондоне, фирма Easton, Amos and Sons. Две заводские башни, три года разницы, два разных завода-поставщика на одном берегу. Перепутать легко, и справочник маяков, кстати, ставит сухумскому год 1864-й. Совпадение с Поти может быть случайным, но это уже моя догадка.

Севернее картина другая. На мысе Кадош под Туапсе табличка говорит о 1874 годе, и оптика там французская. Сочинскую башню в 1890–1891 годах строил русский военный инженер, а из Парижа везли только светооптический аппарат. Сухумский маяк в этом ряду старше всех и единственный, кого привезли целиком, от свай до фонаря.

Тросы, масло и 1877 год

Вернусь к тросам. Изначально на маяке горел масляный светильник, и, по рассказу, который приводит Sputnik Абхазия, в сильный ветер верх башни раскачивало так, что масло выплёскивалось. Раскачку остановили системой тросов — теми самыми растяжками, которые видно на снимках и сейчас. Масло потом сменили на ацетиленовую горелку, горелку — на электричество. В последние годы, по тому же Sputnik, маяк работает в автоматическом режиме на солнечных батареях, а башня заодно служит мачтой для антенн связи.

Дальше легенды погуще. Будто бы в 1877 году, в русско-турецкую войну, турецкие войска, уходя из Сухума, пытались повалить маяк тросами с корабля, не смогли и увезли фонарь (справочник маяков пишет конкретнее — линзу Френеля), а через год поставили новый. Sputnik сам оговаривается: «в некоторых источниках есть информация». Архивного следа этой истории я не нашёл.

Есть и совсем анекдотическая. На старых протоколах, которые хранятся в институте, где числится маяк, кто-то от руки приписал, что летом 1901 года маяк посетил мальчик Владимир Маяковский и взял от слова «маяк» псевдоним. Маяковский — настоящая фамилия поэта, так что приписка неверна. Но мать поэта в воспоминаниях, которые цитирует тот же Sputnik, действительно описывает поездку в Сухум пароходом и маяк, который сына заинтересовал.

Со службой у маяка было неровно. Работал он, по Википедии, без перебоев до 2000 года, когда перестали давать деньги на содержание. Справочник маяков считает, что огонь не горел до 2008-го. Сейчас он снова светит круглые сутки. Характеристика огня, если верить тому же справочнику, — белый: три секунды горит, три тёмный, снова три горит и шесть темно. Горизонт освещения — 24 километра. Внутри винтовая лестница, у неё, по Википедии, 137 чугунных ступеней, по Sputnik — 147.

Эйфелева башня ни при чём, но имя на ней есть

Самая живучая байка про Сухумский маяк — что его делал «один из создателей Эйфелевой башни» и что маяк ей «старший брат». Так пишут в том числе новостные ленты. Проверяется это датами. Гуэн умер в 1885 году, башню строили в 1887–1889 годах, и строила её фирма Густава Эйфеля. Гуэн к этой стройке отношения не имел.

Откуда тогда связь? Первая ниточка — фриз первого этажа. Эйфель велел выбить на нём 72 имени французских учёных, инженеров и промышленников, и на юго-западной стороне, со стороны Гренель, между Де Дионом и Жусселеном, стоит GOÜIN. Это почётный список, строителей башни в нём искать бесполезно. Там же, на другой стороне, стоит Френель — тот, чьи линзы стояли в фонарях и Сочи, и Кадоша.

Вторая ниточка — люди. Эмиль Нугье, один из авторов проекта Эйфелевой башни, до 1876 года работал у Гуэна начальником бюро технических расчётов и монтажа: собирал дворец Всемирной выставки 1867 года, мост в Рыбинске, мост Маргит в Будапеште. Но в Горную школу Нугье поступил только в 1862 году, через год после даты на сухумской табличке. К маяку он руку приложить не мог. Родство у двух башен есть, только идёт оно через завод.

Чего я так и не узнал. Год на табличке — 1861, но это год изготовления, а когда огонь зажгли впервые, из доступного не видно: в прессе встречается «14 апреля 1861 года», справочник маяков — 1864, а первоисточника ни у того, ни у другого нет. Как глубоко ушли сваи и сталь там или чугун — тоже. Всё это должно лежать в описях Гидрографического департамента начала 1860-х. Оцифрованными я их не нашёл, и пока из всех вопросов твёрдый ответ есть только на два: где и в каком году. Их даёт табличка над дверью.