Сочинский маяк: где он на самом деле и почему до сих пор светит

Спросите на набережной, где сочинский маяк, — и девять из десяти покажут на шпиль Морского вокзала. Красивая ошибка: башня Морвокзала — архитектура, а не навигация. Настоящий маяк скромнее, на шесть с лишним десятилетий старше и стоит чуть выше порта, на улице Москвина.

Ему за сто тридцать, он действующий — и у него отличная биография, восстановленная краеведами по архивам военно-морского флота.

До маяка: фонарь на козлах

В 1870-е ночная «навигационная инфраструктура» Сочи выглядела так: подходящим пароходам зажигали белый огонь в обыкновенном фонаре на козлах у агентства пароходства, а если сообщения с берегом не было — жгли красные фальшфейеры. Посад Даховский, как тогда назывался Сочи, встречал суда буквально керосинкой.

Была и экзотическая идея: в 1874 году предлагали устроить маяк прямо в колокольне строившегося храма Михаила Архангела. Главный командир Черноморского флота адмирал Аркас лично осмотрел местность — и идею отверг.

Как строили настоящий

Нынешний маяк — проект военного инженера Николая Розанова, и место он выбирал с инженерным резоном: широкий галечный пляж внизу гасит волны и бережёт склон от разрушения.

Дальше история пошла со скрипом, вполне узнаваемым и сегодня. В июле 1890 года на строительство объявили торги со сметой 55 тысяч рублей — не явился ни один подрядчик. Пришлось решать по-военному: стройку поручили инженер-капитану Константину Леопольду, который как раз возводил маяк на мысе Пицунда. Работы начали в сентябре 1890-го.

Самая красивая часть истории — оптика. Светооптический аппарат заказали в Париже у фирмы Sautter, Harle & Cie; осматривать и принимать его в мастерскую на авеню Сюффрен ездил военно-морской агент во Франции капитан второго ранга Римский-Корсаков. Заплатили 25 400 франков, и аппарат отправился в Сочи морем — в тридцати восьми ящиках.

Кстати, по проекту огонь собирались делать красным. Передумали из-за физики: красное стекло съедало силу света впятеро, и маяк стал белым.

15 ноября 1891 года маяк начал регулярное освещение. Журнал «Всемирная иллюстрация» тогда же описал новинку: каменная белая башня с одноэтажным жилым домом, огонь высоко над морем, горизонт — двенадцать с половиной миль.

Про линзу Френеля

Сердце маяка — составная линза системы Френеля: набор концентрических стеклянных колец-призм, который собирает свет лампы в мощный горизонтальный луч. Изобретение французского физика Огюста Френеля сделало маяки по-настоящему дальнобойными: полноразмерная линза старого образца весила бы тонны, френелевская решала ту же задачу изящно и компактно.

По туристическим сайтам гуляет легенда, будто «изготовителя линзы искали к юбилею и не нашли, сами французы о такой фирме не слышали». Забавно, но архив разоблачает легенду начисто: фирма, её парижский адрес и даже сумма счёта аккуратно записаны в документах флота. Иногда самая скучная бумага — лучший убийца красивого мифа.

А вот чего в документах нет — так это подтверждения другой ходовой байки, будто маяк «строили французы». Строил русский военный инженер; французской была только оптика.

Маяк сегодня

Маяк действующий и автоматический, входит в систему навигационного оборудования флота — российские маяки обслуживает гидрографическая служба Минобороны. По карточке проекта «Маяки России» дальность видимости огня — семнадцать морских миль.

Попасть внутрь нельзя, и это не жадность смотрителей: маячные объекты имеют статус режимных, официальный туризм на них закрыт. Так что знакомиться с маяком приходится снаружи — с улицы Москвина или, что интереснее, с воды: с борта при выходе из Морского порта его белую башню видно там, где ей и положено быть, — над портом.

Точный цвет и рисунок современного огня называть не берёмся: в открытых справочниках данные расходятся, а официальное описание огней в свободном доступе не публикуется. Судоводители читают его в специальных изданиях; для гостя на прогулке важнее сам факт — огонь жив.

Зачем маяк, когда есть спутники

Логичный вопрос эпохи навигаторов в каждом телефоне. У флотских гидрографов ответ прагматичный, и звучит он из года в год одинаково: спутниковая аппаратура может выйти из строя, сигнал — пропасть из-за помех или погоды, а каменная башня на берегу не выключается. Маяки, створы и навигационные знаки остаются резервной, независимой от электроники системой ориентиров — во всём мире, не только у нас.

Есть в этом и что-то помимо прагматики. Морская навигация устроена как многослойная страховка: спутник, радар, огонь на берегу, глаза вахтенного. Маяк — самый старый и самый надёжный слой этой страховки. Сочинский светит с 1891 года — идёт сто тридцать пятый год службы, и списывать его никто не собирается.

Ещё огни нашего берега

Маяк — не единственный огонёк сочинской ночи. Свои огни несут молы порта — красный на северном, зелёный на южном, как положено при входе в гавань. Свой маячок с 1898 года есть и у Адлера — нынешняя его башня, белая с красными поясами, поставлена в 2006-м. Плюс створные знаки, по которым суда заходят в гавани, — про имеретинский створ мы упоминали в разборе про Абхазию.

Вечером с воды вся эта азбука видна разом: город зажигает окна хаотично, а берег для моряка — строго по правилам. Красный мол — лево, зелёный — право, а выше по склону — башня, которая держит вахту дольше всех на этом берегу.

Что ещё видно с борта днём и ночью — в разборе ориентиров. Выходы из Морского порта — мимо маяка — в каталоге.

А о точке, с которой начался сам город — морском десанте 1838 года и форте Александрия, — есть отдельная история.