Сухумский ботанический сад с 1840 года: как питомник при крепости стал одним из старейших садов Кавказа

Идёшь по набережной Сухума: пальмы в ряд, за ними бамбук, над крышами эвкалипт. Всё растёт так густо и так буднично, что вопрос «откуда это здесь» даже не возникает. Юг, влажно, само выросло. А в диком лесу Кавказа нет ни одной пальмы. Ни одной. Всё, что делает этот берег похожим на открытку с тропиками, кто-то когда-то привёз, и самый старый адрес, откуда везли, стоит в нескольких кварталах от воды, на улице Гулиа. Это Сухумский ботанический сад, и считается он с февраля 1840 года: в 2025-м ему исполнилось 185 лет.

Только заводили его не профессора. Первым хозяином был гарнизонный лекарь, покровителем — генерал, а сад почти полвека числился за военным ведомством и назывался соответственно: Сухум-Кальский военно-ботанический сад.

Сад лекаря Багриновского

С датой сразу путаница, и она показательная. В справочниках встречается 1838 год: тогда лекарь сухумского гарнизона Багриновский, человек с хорошими познаниями в ботанике и садоводстве, разбил сад возле своего дома. Сам Ботанический институт Академии наук Абхазии, у которого сад сейчас на балансе, ведёт историю от 1840-го. В тот год на лекарский сад обратил внимание Николай Раевский, генерал-лейтенант и начальник Черноморской береговой линии, сын того самого Раевского, героя 1812 года. С позволения Николая I сад взяли в казну, а заведовать им оставили Багриновского.

Раевский-младший был не просто военным с хобби. Он дружил с директорами двух главных садов империи, Фишером из Петербурга и Гартвисом из Никитского сада в Крыму. Из Никитского по его просьбе прислали садовника Регнера, и первые посадки делал он. Из Петербурга шли семена, каталоги, выписки из книг.

Уже в 1842 году в журнале «Садоводство» вышла статья И. Т. Радожицкого, артиллерийского офицера и ботаника-любителя, «Взгляд на флору восточного берега Чёрного моря». Там фраза, на которую сад опирается до сих пор: «При Сухуме особенно замечателен военно-ботанический сад, заведённый генерал-лейтенантом Н. Н. Раевским в 1840 г.». В той же статье — первый напечатанный список его растений. Годом раньше сюда заезжал И. А. Селезнёв и написал, что сад под надзором «умного ботаника, абхазского доктора». Это про Багриновского.

Саженцы для крепостей

Зачем армии сад, если она воюет? Ответ приземлённый. Вдоль берега стояли укрепления, такие как Навагинское в устье Сочи, солдат в них надо было кормить и чем-то занимать между походами. Сад должен был снабжать эти пункты семенами и саженцами: плодовые деревья, овощи, виноградная лоза. Раевский формулировал задачу так: сад должен «служить рассадником для лучших виноградных лоз, фруктовых деревьев и многих экзотических растений». Лозы он раздавал и местным жителям, из своего крымского имения, среди них была и «Изабелла».

К этой же эпохе относятся первые чайные кусты. При наместнике Воронцове их выписали из Китая, и в 1901 году агроном В. В. Маркович отмечал, что один куст из тех ещё жив в сухумском саду, ему больше шестидесяти лет. Чем это кончилось для Абхазии, рассказано отдельно, в истории абхазского чая.

Бывший директор сада Гиви Айба в очерке о его истории приводит деталь, которую трудно придумать. В 1860-х директор Биттер впервые вырастил здесь белокочанную капусту. Для субтропиков задача непростая, а для гарнизонов — важная: без капусты не сваришь солдатских щей, а везти её было неоткуда.

Дальше работа шла рывками. Крымская война 1853–1856 годов её прервала, в 1860-х сад ожил, русско-турецкая война 1877–1878 годов прервала снова.

Липа старше сада

Одно дерево здесь росло раньше, чем появился сад, — кавказская липа. Возраст ей называют по-разному: 250 лет, 300, на табличках и в путеводителях встречается и 350. Точной цифры я не нашёл, и откуда ей взяться: записи о посадке у дерева, которое старше сада, нет и быть не может.

Зато известно, что с ней было. В 1877 году, во время той самой русско-турецкой войны, липу срубили. Дерево не погибло: пошло в рост от пня и вытянулось метров до двадцати. Диаметр у основания — около трёх метров. Потом, как пишут справочники, ураган 1987 года снёс большую часть кроны, и липа опять выжила. Она до сих пор цветёт и даёт плоды. Среди экзотов со всех континентов это самый известный здешний старожил, дерево из того леса, который стоял на этом месте до всякого сада.

Сорок девять пальм Татаринова

В 1889 году военные сад отдали: он перешёл в Министерство государственных имуществ. Заведовать поставили очамчирского лесничего фон Дервиза, причём без особого жалованья, и денег хватало только чтобы не растерять то, что есть.

Перелом случился через пять лет. В Сухуме поселился П. Е. Татаринов, до этого секретарь общества садоводства при Министерстве земледелия. В 1894 году он сделал из сада Сухумскую садовую и сельскохозяйственную опытную станцию, а сам сад стал её отделом. Директорствовал Татаринов недолго, в 1901-м уехал в Батум. Но за эти годы он съездил в Южную Америку и Средиземноморье и привёз 45 видов агав, 49 видов пальм и 150 видов хвойных. Сорок девять видов пальм за несколько лет, и привёз их один человек.

Вот тут и ответ на вопрос с набережной. Сам сад пишет о себе, что его работа «сыграла выдающуюся роль» в интродукции на всём Черноморском побережье Кавказа и что ландшафт берега от этого «приобрёл характерные черты субтропических регионов мира». Рядом с ним работали и другие интродукторы, эвкалипты, например, сажали уже целыми плантациями, но первым адресом был этот. Для сравнения: основные посадки сочинского Дендрария Худеков закончил к 1892 году, то есть сухумский сад старше на полвека.

Виктория 1912 года

В 1902 году директором стал тот самый Маркович, растениевод, и при нём сад оброс хозяйством: сортоиспытательный питомник, цитрусовый участок, в 1904 году — метеостанция, первая в Абхазии. В том же году сад издал первый делектус, каталог семян для обмена с другими садами. Так ботанические сады мира до сих пор и пополняют коллекции.

А в июне 1912 года в Сухуме высадили в открытый пруд Victoria regia, гигантскую южноамериканскую кувшинку с листьями, похожими на плавучие противни. В Европе такие растения держали только в оранжереях, с подогревом воды. Здесь она росла под открытым небом — впервые в Европе, как подписано на снимке того лета.

Снимок, кстати, цветной. Его сделал Сергей Прокудин-Горский, который как раз ездил по империи со своей трёхцветной камерой. Он же снял в саду хлопчатник в рост человека. Эти кадры хранятся в Библиотеке Конгресса США, и по ним можно увидеть сухумский сад таким, каким он был за сто с лишним лет до нас.

Секвойя, в которую дважды ударила молния

Самым высоким деревом сада долго была секвойя из Калифорнии, посаженная в 1840-х. Точный год источники называют разный, от 1840 до 1848, а возраст по годичным кольцам среза потом определили около 180 лет. Высота — около пятидесяти метров, срез у земли почти два метра в поперечнике.

Первый удар молнии, в 2016 году, она пережила, пострадала только макушка. Второй, вскоре после первого, оказался смертельным. Дерево стало усыхать, но убрать двухметровый ствол посреди коллекции, не покалечив соседей, было непросто, и распилили его только года через три. Зато из корня старой секвойи к тому времени уже пошла поросль.

Есть в саду и дерево с обратной судьбой — метасеквойя. До 1940-х её знали только по окаменелостям, живую нашли в Китае. Сухумский экземпляр вырос из семян первой экспедиции Арнольд-арборетума за этим деревом и был посажен около 1950 года — первым на Черноморском побережье. Для сада это не случайная покупка: здесь десятилетиями занимались ископаемой флорой, и около 40 % находок в палеоботанической коллекции, по словам Айбы, оказались видами, прежде не описанными в ископаемых флорах Кавказа.

Выше сада, на склоне горы Трапеция, с 1927 года работает обезьяний питомник, но это уже совсем другая история.

Сад сегодня и когда туда идти

В 1992–1993 годах, во время вооружённого конфликта, сад потерял около трети деревьев и кустарников и почти все оранжерейные растения. Восстанавливать коллекции начали сразу после. Сейчас на пяти гектарах демонстрационной части около четырёх тысяч таксонов, в гербарии больше сорока тысяч образцов. Среди них есть сборы Николая Альбова, первого описателя абхазской флоры. К саду в 1980 году присоединили дендропарк Смецкого, основанный в 1894-м, и это ещё несколько десятков гектаров. Взрослый билет на момент написания стоил порядка нескольких сотен рублей, перед поездкой цену лучше уточнить.

Ехать ради липы лучше в начале лета, когда она цветёт. Но у ноября, когда выходит этот текст, есть своё преимущество. Липа в это время облетает, и сразу видно, кто здесь родной. А рядом рыжеет метасеквойя: экзот, хвойное дерево, и при этом сбрасывает хвою на зиму. Пальмы, бамбук и агавы стоят зелёными, как на набережной. В ноябре сад наглядно раскладывает, что тут росло до 1840 года, а что привезли потом.