Зелёная стена над берегом: Дендрарий и его канатка глазами пассажира лодки

В путеводителях по Дендрарию есть всё: розарий, бамбуковая роща, страусы, какой вход ближе к кассам. Нет только одного — как этот парк выглядит со стороны моря. А с воды он, по-моему, читается лучше всего: тёмно-зелёный клин во весь склон Лысой горы, распахнутый к воде, и поверх — тонкая нитка канатной дороги. Собрал эту стену деревьев к 1892 году человек, от которого никто такого не ждал: Сергей Худеков, издатель «Петербургской газеты» и историк балета. Дальше — где искать парк с борта, что за белая вилла прячется в его глубине и почему канатка над деревьями сама уже почти памятник.

Где искать зелёный клин

Идёте от Морского порта на юго-восток — и город довольно быстро начинает подниматься. Сначала знакомые ориентиры центра: башня Морвокзала, высотки, маяк. Потом кварталы редеют, и над берегом встаёт склон, на котором зелени заметно больше, чем крыш. Самое густое, самое тёмное пятно на этом склоне — оно и есть. Отрезок берега при этом короткий, его проходят даже самые скромные по времени прогулки из центра.

Спутать сложно. Городские скверы вдоль набережных светлые, прореженные, с газонами. Дендрарий с воды — именно стена: кроны стоят плотно, ярусами, и цвет у них глубже. Субтропическая коллекция со стороны моря выглядит как кусок другого климата, вклеенный в склон.

Пойдёте дальше — будет Мацеста, но Дендрарий к тому моменту уже останется за кормой: он ближе к центру, в первой трети пути.

Балетный критик с лопатой

Теперь про то, откуда это всё взялось. В 1889 году Сергей Николаевич Худеков — издатель, драматург, автор четырёхтомной «Истории танцев» — купил на склоне Лысой горы 50 десятин земли, это около 55 гектаров. Под парк из них ушло 15. Основные посадки закончили к 1892 году — эту дату парк и считает своим днём рождения. Планировку Худеков делал сам, вместе с садовником Лангау, а растения выписывал из ботанических садов Крыма, Кавказа, Петербурга и Европы. Имение при этом оставалось живым хозяйством: рядом с коллекцией — сливовый и персиковый сады. Экзотика экзотикой, а урожай урожаем.

Зелёный клин Дендрария виден с воды целиком — от уреза до канатки. Это в получасе хода от Морского порта на любой прогулке.

Сколько видов он собрал — вопрос интереснее, чем кажется. Официальный сайт нацпарка пишет про две сотни видов, энциклопедии — про четыре. Расхождение вдвое, и оба числа десятилетиями кочуют из текста в текст. Честное «точно неизвестно» здесь уместнее любой уверенной цифры.

Сам сюжет от подсчёта не меняется: человек, всю жизнь писавший о балете, вырастил на сочинском склоне парк, который современники сравнивали с лучшими садами Батуми и Сухума.

Белая вилла, которой с воды не видно

В 1899 году над парком поднялась вилла «Надежда» — Худеков назвал её в честь жены, Надежды Алексеевны. Проект, между прочим, типовой, купленный в Ницце: юг Франции был тогда для черноморских дач главным образцом.

Тут обещанная честность. С борта виллу не выцепить: она сидит в глубине склона, и с моря её закрывает та самая стена деревьев, которую хозяин ей когда-то посадил в компанию. Высматривать её с прогулочной дистанции — занятие неблагодарное: между виллой и водой лежит весь остальной парк. Белую башенку с видовой площадкой оставьте для пешего визита, с воды достаётся зелёный массив целиком.

Нитка над деревьями

Канатная дорога — самая молодая часть этой картинки, хотя ей самой скоро полвека: открыта в 1978 году. Длина — 907 метров по данным парка; в путеводителях гуляет и 908, на метр щедрее. Нижняя станция стоит у Курортного проспекта, верхняя — на Лысой горе, примерно в 170 метрах над уровнем моря. Обе станции — башни: нижняя около двадцати метров высотой, верхняя — тридцать. Сколько вагончик ползёт наверх, зависит от того, кого спросить: парк обещает минут семь, путеводители насчитывают вдвое больше. Чем известнее место, тем шире разброс цифр о нём — проверено многократно.

С борта канатку выдаёт не вагончик, а геометрия: ровная линия среди живой зелени. Глаз цепляется за прямые — в природном склоне их не бывает.

Верхняя станция при этом — смотровая площадка, и смотрит она в том числе на море. Выходит зеркальная пара: мы с воды разглядываем зелёную стену, а кто-то с этой стены в ту же минуту разглядывает наши белые борта.

Что это меняет на прогулке

Практически — ничего, и в этом своя прелесть. Дендрарий не то место, ради которого перестраивают маршрут: он просто присутствует в каждом выходе вдоль центра, как маяк или башня Морвокзала. Но стоит один раз узнать, что этот клин собран руками одного человека за три года, и «зелёнка» на склоне перестаёт быть фоном.

Признаюсь в мелкой слабости: проходя траверз парка, я всякий раз машинально ищу глазами белую башенку виллы. Точно знаю, что её не видно, — сам об этом писал несколькими абзацами выше. Ищу всё равно. Привычка оказалась сильнее знания.