За что город-курорт Сочи получил орден Отечественной войны I степени

От причалов у Морвокзала до устья Мацесты — километров восемь по воде, минут двадцать хода. Обычный кусок прогулочного маршрута. Правым бортом весь этот отрезок тянутся санаторные корпуса: белые коробки и колоннады на зелёных склонах, гости их фотографируют между купанием и обедом.

В июле 1941 года в Сочи пришло телеграфное распоряжение Совнаркома — развернуть на этой полосе госпитальную базу на 20 360 коек. Довоенная ёмкость всех здравниц курорта была около девяти тысяч мест. Справились за месяц.

А через тридцать девять лет, указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1980 года № 2057-X, город-курорт получил за эту работу орден Отечественной войны I степени. Боевой орден. Тот самый, в статуте которого перечислены подбитые танки и боевые вылеты.

Награда, придуманная для танкистов и лётчиков

Орден учредили 20 мая 1942 года — первая советская награда, появившаяся уже во время войны, и первый советский орден, разделённый на степени. Его статут был устроен непривычно: в нём впервые прямо перечислили конкретные подвиги, за которые человека положено представлять.

Читается этот перечень как техническое задание. Кто лично уничтожил два тяжёлых или средних танка либо три лёгких. Кто подавил огнём артиллерии не менее пяти батарей противника. Кто, входя в состав экипажа тяжелобомбардировочной авиации, совершил двадцатый успешный боевой вылет, а истребительной — шестидесятый. Кто под огнём навёл мост. Кто привёл в свою базу захваченный корабль противника.

Про лечение раненых там нет ни строчки. Больше того, в октябре 1947 года представления к этому ордену гражданских лиц вообще прекратили — как не отвечающие статуту.

Что написано в самом указе

Формулировка 1980 года звучит так: «За большую и самоотверженную работу трудящихся города по лечению и восстановлению здоровья воинов Советской Армии и Военно-Морского Флота в годы Великой Отечественной войны и за успехи, достигнутые в хозяйственном и культурном строительстве».

Дата выбрана понятно — канун 35-летия Победы. А вот дальше вышла заминка: саму награду городу вручили почти два года спустя. Приехал министр обороны СССР, Маршал Советского Союза Дмитрий Устинов, торжественное заседание шло в Зимнем театре. Архив города Сочи ставит это на 16 апреля 1982 года, местная хроника архитектуры — на 17-е; в такой мелочи источники расходятся, и я не знаю, кто из них прав.

К награде полагался памятный знак. Пятигранную стелу высотой пятнадцать метров опоясала металлическая лента: с одной стороны орден, с другой — текст указа. Поставили её в центре, на площади перед Главпочтамтом, открыли 9 мая 1982-го. Изначально стелу облицевали белым мрамором, позже заменили красным гранитом.

Двадцать тысяч коек за один месяц

Задача, пришедшая из Совнаркома, выглядела арифметически невыполнимой: коек требовалось вдвое с лишним больше, чем их было на курорте вообще. Санатории, дома отдыха и гостиницы переоборудовали подряд — ремонт, госпитальное оборудование, палаты вместо холлов и читален. Койки, мебель и постельное собирали у горожан.

К 1 августа 1941-го работало двадцать четыре госпиталя почти на двенадцать тысяч мест, к ноябрю — пятьдесят один на девятнадцать с лишним тысяч. Всего за войну через город прошло 111 госпиталей.

Первый санитарный эшелон пришёл 5 августа 1941 года, и встречал его весь город: люди стояли на привокзальной площади и вдоль дороги, пока мимо в тишине шли машины с ранеными.

Что из этого видно с воды

Самый заметный с моря адрес — санаторий имени Орджоникидзе на юго-западном склоне Бытхи. Комплекс на 640 мест, неоклассика, колоннады, фонтан с вакханками; место под него выбирал лично Серго Орджоникидзе, и выбирал в том числе за вид на море. В войну здесь стоял эвакогоспиталь № 2132 — об этом до сих пор говорит мемориальная доска. Санаторий закрыли на реконструкцию в 2010 году, и с воды теперь видно пустые белые корпуса среди зелени.

Крупнейшим сортировочным госпиталем города был № 2135 — бывший санаторий Мориса Тореза, сегодня это один из корпусов «Металлурга». Госпиталь № 2133 занимал здания нынешнего «Салюта». А корпуса «Кавказской Ривьеры», с которой курорт вообще начался, работали госпиталем в обе мировые войны.

С палубы всё это читается одинаково: белое на зелёном. Никакой разницы между корпусом, где оперировали круглосуточно, и корпусом, где сейчас сдают номера, с воды нет.

Раненых везли и морем, а порт стоял недостроенным

Основной поток шёл по железной дороге, но музей истории города перечисляет все четыре пути: рельсы, автотранспорт, авиация и море. В Битву за Кавказ раненых из-под Туапсе привозили прямо с передовой на машинах, а с горных перевалов спускали на лошадях по тропам.

Морская часть этой логистики упирается в неудобный факт: порт в Сочи к войне достроить не успели. К 1941 году здесь были деревянное здание порта, двухсотметровый свайный причал, судоремонтные мастерские и наполовину возведённые молы — 7 июля 1941 года стройку остановили приказом наркомата водного транспорта. Недостроенный порт всю войну работал базой снабжения войск, оборонявших Новороссийск и Туапсе, и его бомбили с воздуха и торпедировали с моря. Морской вокзал с башней открылся только 15 декабря 1955 года, а до того, как у берега появились причалы, пассажиров десятилетиями снимали с рейда на лодках — подойти к берегу было попросту некуда.

След этих рейсов остался в самом мрачном из городских документов. На Завокзальном кладбище, которое в 1941–1947 годах разрослось почти вдвое, похоронены как минимум 2156 солдат и офицеров, умерших от ран в сочинских госпиталях и при транспортировке ранеными морем из Севастополя, Одессы, Керчи, Туапсе и Новороссийска. Плюс около полутора тысяч человек без сопроводительных документов — и все утопленники, которых выносило морем. Кладбище снесли в семидесятые, воинские захоронения перенесли, на их месте в 1985-м открыли Завокзальный мемориальный комплекс.

Цифра, которая не сходится

Тут придётся быть занудой. По всем городским текстам кочует число «более 335 тысяч раненых», и звучит оно как установленный факт. На деле разброс больше, чем хотелось бы.

Музей истории города Сочи даёт точную цифру с точными границами: через госпитали города с 5 августа 1941 года по 1 июля 1945-го прошло 335 955 раненых и больных воинов. Архив города формулирует осторожнее — «свыше 335 тысяч». В том же музейном тексте, в первом же абзаце, стоит «около 400 тысяч». А статья энциклопедии про сочинский мемориал говорит «более полумиллиона».

Разница между крайними значениями — в полтора раза. Откуда она берётся, догадаться нетрудно: считать можно по-разному — только раненых или раненых вместе с больными, только пролеченных или всех прошедших через сортировку и уехавших дальше в тыл. Единого архивного первоисточника, на который ссылались бы все, я не нашёл. Поэтому цифру честнее давать с именем источника, а не как бесспорную.

Самшитовый мох вместо ваты

Дефицит в сочинских госпиталях лечили изобретательством, и часть этих изобретений звучит дико.

Хирург В. Д. Бантов, начальник госпиталя № 2133, применил открытый способ лечения гнойных ран: вместо бинтов на обработанную конечность ставили металлический каркас. Сроки лечения сократились в два-три раза. В 1942-м в его госпиталь перестала поступать белая гигроскопическая вата — и Бантов обратил внимание на мох, который свешивается зелёными бородами со стволов самшита. Свойства проверили в лаборатории, потом на перевязках; по гигроскопичности сухой самшитовый мох оказался на уровне лучшего перевязочного материала того времени. Дальше его заготавливали тоннами: в хостинскую тисо-самшитовую рощу каждый день отправлялись на подводах и машинах отряды женщин и школьников.

Отдельная история — фумигация. Аппарат собирали из артиллерийской гильзы, резинового шланга с деревянным наконечником, груши и керосинового примуса. Гильзу набивали свежими сосновыми опилками, ставили на примус, из шланга шла синеватая струйка дыма, раненого «одымляли» три-пять минут. Гнойные раны зарубцовывались за неделю-другую. В соседних госпиталях не поверили, и городу пришлось собирать конференцию, чтобы показать аппарат и вылеченных им людей.

Николай Агапов за войну провёл свыше семи тысяч операций по восстановительной хирургии лица. Жители города сдали двадцать тонн крови.

Лето сорок второго: госпитали вывезли

Работа базы едва не оборвалась. В Битву за Кавказ, которая шла с 25 июля 1942 года по 9 октября 1943-го, угроза захвата города стала реальной, и госпитали начали эвакуировать — в Закавказье, часть в Среднюю Азию. Вывоз шёл с мая по июль 1942 года, и в Сочи осталось восемь госпиталей на восемь тысяч коек.

Именно на этот период приходится самое тяжёлое: нетранспортабельных лечили здесь, остальных отправляли дальше. Обратно госпитали вернулись в феврале–марте 1943-го, в основном в те же здания. Сокращаться база начала только в 1946 году, а последнего раненого выписали из сочинского госпиталя в 1947-м — через два года после Победы.

Курорт с орденом был не один

В том же 1980 году орден Отечественной войны I степени получили Орёл, Курск, Белгород и Могилёв — города, чьи имена стоят на картах сражений. Сочи попал в этот список между ними. Следом, указом от 14 октября 1980 года, такой же орден дали Кисловодску, где с августа 1941-го работали тридцать шесть госпиталей; вручили его 3 июля 1981-го. Через год орден получил и Туапсе — но там уже за настоящую линию фронта.

Медикам в Сочи поставили отдельный памятник. Мемориал «Подвиг во имя жизни» у главного входа в парк «Ривьера» начали строить в 1974 году, а открыли только 8 мая 1995-го, к 50-летию Победы: стальная арка, у подножия мраморные и гранитные фигуры врачей, медсестёр и раненых. Авторы — скульптор Д. Рябичев и сочинский архитектор Ю. Львов; заканчивал работу А. Рябичев.

Идти к нему от Морвокзала минут двадцать пешком, вдоль реки Сочи.

Если пойдёте на юг, к Мацесте, спросите капитана про склон Бытхи — он покажет, где над водой стоят пустые корпуса с колоннами и куда от них спускался к пляжу фуникулёр. С воды это одна из самых красивых точек берега, и почти никто из гостей не знает, что там был госпиталь.

И второй вопрос, который стоит задать на обратном пути: где на этом отрезке кончается городская застройка и начинается санаторная полоса. Граница видна с палубы отчётливее, чем с набережной, — берег с моря вообще читается иначе. Именно по этой полосе в сорок первом и разложили двадцать тысяч коек.