Где на Кавказском берегу кончается галька: песчаный юг Абхазии от Очамчиры до Ингура

Кавказский берег — галечный. Это знание не обсуждают, его увозят из Сочи вместе с отбитыми пятками, и энциклопедия с ним согласна: у Большой российской про Черноморское побережье Кавказа сказано коротко — «пляжи в основном неширокие галечниковые и песчано-галечниковые». От Туапсе до Сухума так и есть. Дальше правило ломается. В 2009 году Январби Экба из Абхазского университета и Роман Дбар опубликовали в «Известиях Южного федерального университета» разбор береговых наносов Абхазии, и там есть фраза, которую полезно знать всякому, кто едет сюда с детьми и пластиковым ведёрком: в береговой зоне Абхазии преобладает галька, но «в направлении Колхиды крупность уменьшается и в районе впадения реки Ингур наносы образуют пологие песчаные пляжи».

Песок на Кавказском берегу, выходит, есть. Только лежит он не в Гагре и не в Пицунде, куда за ним обычно едут, а на самом юге, за Очамчирой, где горы уходят от воды.

Где берег поворачивает к Колхиде

Берег Абхазии тянется примерно на 240 километров. У тех же Экбы и Дбара его геометрия описана в одну строку: береговая линия идёт на юго-восток примерно до Очамчиры, «а затем постепенно поворачивает к югу и уходит вдоль Колхидской низменности».

Колхидская низменность — это аллювиальная равнина, которую реки насыпали от Сухума до Кобулети. Сложена она, по справочным данным, толщей четвертичных галечников, песков и глин, осадков тут до полутора тысяч миллиметров в год, болот было много. Очамчира стоит в устье Галидзги на высоте пяти метров над морем — для сравнения, Гагра прижата к горе так, что между пляжем и склоном местами помещаются только шоссе и железная дорога.

С трассы поворот читается без карты. Севернее Кодора хребты стоят близко к морю. Южнее они отступают, дорога выходит на плоскую равнину с полями и эвкалиптами, и море из окна почти пропадает: оно где-то за деревьями, на одном уровне с тобой.

Крупность пляжа решают реки

Пляжный камень на этом берегу речной: реки выносят его в море, волны разносят вдоль берега. Под Сочи этот конвейер работает с северо-запада на юго-восток, в сторону Абхазии, и по пути часть камня истирается. Экба и Дбар формулируют жёстче, чем принято в путеводителях: гранулометрический состав пляжей «полностью зависит от крупности поступивших влекомых наносов рек». Какой камень река дотащила до моря, такой пляж и будет.

От Псоу до Ингура береговики насчитали шесть самостоятельных систем, в каждой свой поток наносов, идущий к югу: северо-западная, Бзыбская, Мюссерско-Хыпстинская, Гумистинская, Келасурская и Кодорская. Кодорская — последняя. Сам Кодор вместе с Бзыбью и Ингуром авторы относят к рекам, которые выносят материала в несколько раз больше, чем способно унести вдольбереговое течение. Эти три реки строят берег сами.

Но камень на равнину реки доносят не весь. Там же есть наблюдение, объясняющее, почему юг мельче севера: берег Абхазии опускается, и из-за этого реки теряют «живую силу», а аллювий копится «в глубь страны, между линией берега и предгорьями». Проще говоря, крупное оседает на равнине, не доходя до моря. К воде доезжает то, что полегче.

Двадцать четыре километра мелководья

Вторая половина объяснения лежит под водой. Шельф у берегов Абхазии очень разный. У Гагрского карниза он уже километра. Между Пицундским и Сухумским мысами, в районе Гудаутской банки, расширяется до 35 километров, потом снова сжимается — от Сухумской бухты до устья Кодора до 0,8–1 км. А на юге, у Очамчиры, ширина шельфа 24 километра, у устья Ингура — от 6 до 12.

Узкий шельф здесь обычно режут подводные каньоны. Вершины большинства из них лежат на глубинах 15–25 метров, некоторые врезаются прямо в береговую зону и обрываются уже с 6–10 метров, склоны местами отвесные, а в море каньоны прослеживаются глубже километра. Часть гальки уходит в них безвозвратно. Мелкая фракция, пишут береговики, тоже не задерживается у берега: она оседает на шельфе и в глубоководной части моря. Там, где до обрыва сотни метров, песку негде лечь. У Очамчиры есть где.

Это мелководье видно и по порту. Для него в Очамчире вели дноуглубление, чтобы принимать суда водоизмещением до 10 тысяч тонн, — туда по железнодорожной ветке спускали уголь из Ткуарчала. В Сухумской бухте, напомним, шельф шириной около километра. А низкий плоский берег, мелкий залив и медленные реки дают и ещё одно, давно знакомое местным врачам: плоскую сырую низменность к югу от Очамчиры в 1920-е годы считали одним из самых малярийных углов побережья.

Мол в устье Моквы и плотина на Ингуре

Самое неожиданное в этой истории то, что песчаный юг не прибавляет, а теряет. Та же статья 2009 года: строительством портового мола в устье реки Моква перекрыли вдольбереговой поток Кодорской системы, и это спровоцировало размывы в пределах Очамчиры и в Гальском районе, «которые продолжают усугубляться». Механизм тот же, что в Сочи, где морской порт отрезал центр города от гальки с севера. Мол ловит наносы с одной стороны, берег за ним остаётся без подпитки.

Сверху добавляется медленное опускание суши. По археологическим материалам, берег у Очамчиры уходит вниз примерно на 2 миллиметра в год, у Сухума — на 3–4. За жизнь одного поколения это десяток сантиметров, для низкого берега в пять метров над морем — заметная величина.

И главный поставщик песка, Ингур, с конца семидесятых работает не только на пляж. Ингурская ГЭС введена в 1978 году, её арочная плотина высотой 271,5 метра — одна из самых высоких в мире, и часть стока реки по тоннелю длиной больше 15 километров уходит в бассейн соседней реки Эрисцкали. Почему плотина стоит у Джвари, а турбины на абхазской стороне, за пятнадцать километров от неё, объяснено в отдельной статье. Береговики ждали последствий заранее: Институт географии имени Вахушти Багратиони в 1976–1982 годах снимал здешний берег и глубины. После перекрытия реки в 1978 году берег к югу от нового устья Эрисцкали местами отступал до 17 метров в год, а к 1982-му, по тем же наблюдениям, начал приходить к новому равновесию. Сколько песка недополучает берег сейчас, в открытых источниках мы цифры не нашли, поэтому не будем её придумывать.

Для контраста — север. Там, по наблюдениям Экбы и Дбара, после того как на рубеже 1980–90-х перестали черпать гравий из русла Бзыби, пляж на мысе Пицунда за два десятилетия расширился с 40 до 70 метров. Наросли и пляжи Гудауты, их подпитывают Хыпста и обвалы Мюссерского клифа. К концу 2000-х галечная часть берега скорее прибавляла, песчаная — теряла.

Что видно на самом берегу

Песок здесь не курортный в привычном смысле. Кто ждёт жёлтую полосу как в Анапе, удивится. На снимках берега у Кындыга, западнее Очамчиры, пляж серый, из мелкого гравия, почти песка, а за ним вместо скалы стоит невысокий рыжий обрыв из рыхлой земли с эвкалиптами поверху. У самой Очамчиры пляж песчано-галечный, камень заметно мельче сочинского. Чем дальше на юг к Ингуру, тем её меньше и тем положе вход в воду.

Отдельные песчаные участки бывают и севернее — путеводители отмечают их в Сухумской бухте и в Лдзаа у Пицунды, — но это пятна в гальке, а не тип берега. Берег, который песчаный целиком, начинается там, где начинается Колхида.

Устья здешних речек тоже не похожи на сочинские. Горная речка под Сочи врезается в пляж каменным веером. Здесь, на снимке у кемпинга между Кындыгом и Очамчирой, речка подходит к морю почти вровень с ним и стоит тихой протокой под деревьями, так что сразу и не скажешь, куда она течёт.

Инфраструктуры на этом берегу мало, большинство пляжей дикие.

Хотите песок под полотенцем — ищите его к югу от Кодора, и чем ближе к Ингуру, тем вернее.