Почему сочинские пляжи приходится насыпать: куда за сто лет ушла половина гальки

В 1914 году, когда на побережье ещё не легли шпалы Черноморской железной дороги, от Туапсе до устья Мзымты не было ни одного участка берега без пляжа. Средняя ширина галечной полосы составляла 32 метра, а между устьями Шахе и Сочи доходила до 44. Эти цифры приводит В. А. Петров из сочинского научно-исследовательского центра «Морские берега». Сейчас на том же отрезке пляжа нет совсем на 14,5 километра, средняя ширина около 20 метров, и там, где галька есть, её регулярно досыпают самосвалами. Реки по-прежнему несут камень с гор. Но за век у берега его отбирали трижды: рельсы, мол порта и ковш, которым пляж грузили на стройку. Третий, судя по цифрам, забрал больше всех, а вспоминают о нём реже других.

Галька, которая приезжала сама

Пляж здесь — груз в пути. Камень приносят реки: Аше, Псезуапсе, Шахе, Сочи, Мзымта и десятки речек и ручьёв помельче, вплоть до временных, которые текут только после ливня. В паводок они выкатывают в море обкатанные обломки, а дальше их подхватывает волна. Она подходит к берегу под углом и за год сдвигает гальку с северо-запада на юго-восток, от Туапсе в сторону Абхазии. До постройки портов это был единый поток длиной 160 километров, от мыса Кодош за Туапсе до мыса Пицунда. В сильный шторм отдельные камни проходят по дну до 900 метров за сутки.

По дороге груз тает. Около 3 % гальки за год перетирается в песок, и этот песок уходит вниз по подводному склону, туда, где волна его уже не поднимает. Пляж держится, пока реки подвозят больше, чем море стирает и уносит.

Зачем он берегу, объяснил в интервью «Коммерсанту» директор центра «Морские берега» Роман Тлявлин: пляж — оптимальный естественный гаситель волновой энергии. Волна тратит силу на то, чтобы ворочать камни, и до подошвы склона доходит ослабленной. Нет гальки — удар принимает бетон. Или глина.

Мосты поперёк устьев

Первой в этот конвейер вмешалась железная дорога. Строить её начали 15 июня 1914 года, первые поезда до Сочи пошли в 1917–1919 годах, до Адлера рельсы дотянули в 1927-м. Трасса легла по подошве склона над самым пляжем, и почему инженерам достался именно пляж, мы рассказывали вместе с историей самой дороги. Здесь интереснее счёт, который она выставила берегу.

Петров перечисляет его коротко. Работы на оползневых участках во многих местах сдвинули склоны с места. Железнодорожные мосты сузили русла рек, а вместе с ними и твёрдый сток, то есть ту самую гальку. Полотно, проложенное в нескольких метрах над морем, пришлось закрывать подпорно-волноотбойными стенами. Сегодня такие стены стоят на 76 % длины берега от Туапсе до Мзымты, больше 80 километров бетона. С шестидесятых годов, пишут Петров и Н. А. Ярославцев, камнем из размытого берегового уступа можно пренебречь: уступ закрыт.

Стенка спасает рельсы, но пляжу не помогает. Отражённая от вертикального бетона волна вымывает гальку у его подножия, это береговики заметили ещё полвека назад. На прогулке вдоль берега такие места видны сразу: перед одной стенкой лежит полоса камня, перед соседней прибой бьёт прямо в бетон.

Порт, который накормил один пляж и съел другой

В 1936 году в Сочи начали строить морской порт. Два мола выдвинули в море примерно на 600 метров, поперёк того самого потока.

К северо-западу от порта стоял санаторий «Кавказская Ривьера». В 1937-м море плескалось прямо у его бетонной террасы; в шторм волна вкатывалась на неё и била в стену так, что вылетали стёкла на третьем этаже. К 1947 году перед санаторием лежал пляж шириной до 60 метров, а нарастание берега захватило пять километров к северу от мола. Галька упёрлась в бетон и копилась.

К юго-востоку вышло наоборот. Пляж, который там был до стройки, исчез, море взялось за рыхлый берег, и тот отступал до 4 метров в год. Поползли склоны. В 1946 году лестницы и балюстрады Приморского парка стояли в трещинах, у воды валялись обломки берегоукрепительных стен, а в долине Верещагинки, где теперь гостиница «Жемчужина», море подмыло несколько домов: у некоторых над пляжем висели целые пролёты стен. В 1947-м искать причину поручили Институту океанологии. Объяснение Всеволода Зенковича стало классикой: мол перерезал поток, шторма продолжали гнать гальку на юго-восток, а подвоз с северо-запада прекратился.

Башня морвокзала стоит у самого этого мола, маяк — на склоне чуть выше порта, и с воды их узнают первыми. Остальные приметы центра собраны в определителе Сочи с воды.

Через семьдесят с лишним лет история повторилась у Мзымты. Молы Имеретинского порта в 2008 году прервали поток и там, и размыв дошёл до мыса Константиновского; подробности — в рассказе об Имеретинской бухте.

Буна держит гальку, но не делает её

Бетонный ответ морю начали строить у порта ещё с 1945 года: буны и волноломы восточнее мола вернули пляжи примерно на семи километрах, хоть и не полностью. До того буны на этом побережье знали разве что по Гаграм. Работает буна как ловушка: галька, которая идёт вдоль берега, упирается в стенку и остаётся в кармане. Камня она не производит, и если выше по потоку ловить нечего, карман тощает, просто медленнее. Отсюда и подсыпка: гальку выгребают из русел горных рек, когда чистят их от паводковых наносов, и везут на пляжи.

Потом гребёнка расползлась на весь берег. По подсчёту Петрова, опубликованному в 2024 году, между Туапсе и Мзымтой стоят 745 бун, в среднем через каждые 141 метр, и около 7,5 километра волноломов вдоль берега. В мэрии Сочи весной 2026 года говорили, что там, где комплексных мер нет, море «съедает» до 10 сантиметров гальки в год. Звучит скромно, пока не вспомнишь, что один зимний шторм может забрать больше.

С воды эта механика видна целиком, с набережной — кусками. Если идти от Морского порта Сочи к Мацесте, буны стоят частоколом, между ними ровные полукружья гальки, и кое-где под водой угадывается тёмная линия волнолома: такие барьеры ставили параллельно берегу напротив театра и гостиницы «Приморская».

Двадцать миллионов кубометров

Самое неожиданное случилось параллельно с первыми бунами, и море тут почти ни при чём. Курорт строился, санатории росли один за другим, а материал для стройки лежал под рукой: на пляжах и в руслах рек. К 1955 году с черноморского побережья вывезли, по данным, которые приводит Петров, около 20 миллионов кубометров пляжеобразующих наносов. Это куб со стороной метров в двести семьдесят.

Ответ берега виден в цифрах. Средняя ширина пляжа от Туапсе до Мзымты к середине пятидесятых упала с 32 до 17 метров, на 11 километрах пляжи смыло полностью. К середине шестидесятых оставалось 12,5 метра — меньше, чем когда-либо за век наблюдений. Потом вышли правительственные постановления о запрете изъятия наносов, и пляжи, пусть медленно, пошли обратно: к 1977 году средняя ширина выросла до 21,1 метра. Петров связывает это восстановление именно с запретом. Буны за эти годы тоже строили, но камень на берег вернулся, когда его перестали увозить.

Ковш вернулся в реку

История могла бы закончиться в 1977 году. В девяностых выборку камня возобновили, на этот раз в основном из русел рек, и твёрдый сток снова упал. К 2017 году средняя ширина пляжа от Туапсе до Мзымты опустилась до 16,9 метра. По последним опубликованным замерам она около 20 метров, а на 14,5 километра пляжа нет совсем.

В 2025 году центр «Морские берега» вместе с администрацией сделал разбор всей береговой полосы города и насчитал больше 17 километров, где берегоукрепление нужно без отлагательств. Благоустроенных пляжей в Сочи чуть больше 40 километров при береговой линии в 96. Тлявлин говорит прямо: если ничего не делать, за десять лет могут окончательно исчезнуть естественные пляжи в Лоо, Лазаревском и на других участках. В Лоо это уже видно: набережную и пляж «Прозрачный» разбили шторма 2021–2024 годов, и участок попал в перечень опасных и запрещённых для купания мест.

С моря сочинский пляж читается как история болезни. У устьев, где река ещё кладёт свои камни, он широкий и неровный. В центре между бунами лежат аккуратные карманы, и часть камня в них приехала самосвалом. Там, где за век забрали больше, чем принесли, осталась голая стенка и пена у её подножия. На открытке 1910-х годов ничего этого нет: одна сплошная галька от воды до домов.