Куда исчезли широкие пляжи Сочи и зачем берегу бетонные гребёнки

Идём вдоль берега от Морвокзала в сторону Хосты, и кто-нибудь на носу обязательно спрашивает: а что это за пирсы натыканы по всему берегу? Причалить бы к такому. Причалить нельзя — это не пирсы. Это буны, бетонные зубья, которыми берег прошит от Мамайки до Кудепсты; с воды они складываются в гребёнку — так их, по-моему, и надо называть. Держит эта гребёнка не лодки, а сами пляжи. Широких природных пляжей в центре Сочи давно нет: когда в тридцатые годы построили молы морского порта, берег южнее стал отступать со скоростью до 4 метров в год, и почти всё, на чём сегодня лежат полотенца, — насыпное и удержанное инженерами.

Пляж — это доставка из горных рек

Галька не рождается в море. Её приносят реки — Мзымта, Сочи, Шахе и десятки речек поменьше: в паводок они перемалывают горную породу, обкатывают обломки и вываливают в море. Дальше работу подхватывает вдольбереговое течение: оно тащит гальку на юго-восток, в сторону Абхазии, и за год мимо сочинского берега проходит, по оценкам береговиков, порядка 30–35 тысяч кубометров камня.

Поток не бесконечный. Около 3 процентов гальки за год истирается в песок и уходит на глубину — море потихоньку съедает пляж, если реки не подвозят свежий материал. В шторм камни бегут по дну удивительно резво: наблюдения фиксировали перемещения гальки до 900 метров за сутки. Пляж, который выглядит вечным, на деле конвейер: с одного конца загрузка, с другого убыль.

Почему после ливня море у устьев становится коричневым — разбирали отдельно: та самая муть и есть строительный материал берега в пути.

Дорога легла на пляж первой

Порт был не первым, кто вмешался в этот конвейер. Линию Туапсе — Сочи открыли в 1918 году, и прошла она по самой кромке берега — по той полосе, куда реки веками выносили гальку. Полотно пришлось защищать от волн, устья речек зажали в трубы и мосты, часть пляжной зоны исчезла под насыпью. С борта это видно лучше, чем с суши: на десятках километров поезд бежит буквально по урезу воды, а пляж рядом с ним — узкая лента.

Буны и волноломы с воды видно во всю длину берега — с пляжа их читаешь совсем не так. Это заметно уже в первые минуты выхода.

Молы длиной 600 метров и их тень

В тридцатые Сочи перестраивали в главный курорт страны, и по генплану городу полагался морской порт. Два мола выдвинули от берега примерно на 600 метров — поперёк того самого потока гальки.

Дальше физика сработала как по учебнику, только учебников береговой науки тогда ещё толком не было. С северо-западной стороны, у «Кавказской Ривьеры», галька стала копиться — там вырос пляж шириной до 60 метров. А юго-восточнее порта берег остался без подпитки и начал отступать, местами до 4 метров в год. Поползли склоны, пошли разрушения в долине Верещагинки. Порт, задуманный украшением курорта, за считаные годы оголил берег на километры к югу от себя.

Про сам порт и его башню со шпилем у нас есть отдельная история — с воды это до сих пор самый узнаваемый силуэт центра.

Гребёнка крупным планом

Спасать берег взялись ещё до конца войны: в феврале 1945 года в Сочи создали Управление противооползневых работ. А в 1947-м на берегу появились первые буны — до этого в наших краях их видели разве что в Гаграх.

Работает буна просто. Галька, которую течение тащит вдоль берега, упирается в бетонную стенку и остаётся в «клетке» между двумя зубьями. Клетка заполняется, лишнее переваливает к следующей — и так, зуб за зубом, вдоль берега набирается пилообразный галечный пляж. Он и есть главная защита: волна выдыхается, перекатывая камни, и до подмыва берега доходит уже без сил.

Совсем честной эта система всё равно не бывает. Гальки с рек приходит меньше, чем век назад, — реки перегорожены, из русел брали инертные материалы, — поэтому пляжи регулярно досыпают привозным камнем. То, что отдыхающие принимают за стройку на пляже, обычно и есть плановое кормление берега. Сколько именно камня отсыпают каждый год, в открытых источниках толком не найти; честнее сказать «точных данных нет», чем выдумать цифру. Сам не раз слышал на борту версию, что буны построили, чтобы брать с людей деньги за пляжи. Нет. Без них тут местами не было бы самих пляжей.

Имеретинка: берег, собранный заново

Самый молодой участок этой инженерии — Имеретинская низменность. К Олимпиаде-2014 берегозащиту здесь строили с нуля: семикилометровая набережная и защитные сооружения проектировались сразу под расчётный шторм. Проверку природа устроила точно по расписанию — 3 февраля 2014 года, за четыре дня до открытия Игр, на низменность пришёл сильный шторм, и построенная дамба удержала берег и Олимпийскую деревню.

С борта разница между старым и новым берегом читается сразу: в центре — частокол бун и узкие карманы пляжей между ними, в Имеретинке — ровная линия набережной за каменной защитой. Что ещё выхватывает глаз на этом маршруте, мы собрали в отдельный определитель.

А «гребёнкой» буны, кажется, зову только я: гости упорно говорят «волнорезы», и я перестал поправлять. Спорить о терминах, стоя на палубе в полумиле от насыпного пляжа, — занятие так себе; берег всё равно слушается только рек.

Главный виновник узких пляжей появился раньше бун — железная дорога, идущая по кромке прибоя.