Ткуарчал, шахтёрский город в горах Абхазии: канатная дорога, уголь для флота и переписи, по которым видно, когда он начал пустеть

9 апреля 1942 года шахтёрские посёлки в долине Галидзги объединили в город и назвали Ткварчели. Донбасс к тому времени был потерян, и уголь, который здесь начали добывать в 1935-м, вдруг стал нужен всей стране. По переписи 1989 года в городе жили 21 744 человека, в 2003-м — 4 786. Сейчас, по данным статистического управления Абхазии, чуть больше пяти тысяч. От моря в Очамчире сюда около двадцати пяти километров, меньше часа на машине, но туристы с пляжей Гагры и Пицунды едут в Ткуарчал за другим: смотреть на пустые сталинские дома в зарослях.

Городом-призраком его называют все, кроме самих жителей. Им это прозвище не нравится, и Sputnik Абхазия пишет об этом прямо. У меня к этому прозвищу своя претензия, про цифры. Все объясняют пустоту одним событием. Переписи говорят, что город начал терять людей гораздо раньше.

Два этажа одного города

Ткуарчал стоит в котловине, и въезд в неё один: автомобильная дорога и рядом железная. Рельеф разрезал город на две части, которые так и назывались: нижняя площадка и верхняя. Внизу вокзал, электростанция, промзона. Наверху жилые кварталы, школы, Дом культуры. Между ними кольцевая автодорога, лестница на 232 ступени и электрическая пассажирская канатная дорога.

Канатка была городским транспортом. На ней ездили на смену, к поезду, из магазина. Работала она, по Википедии, до 1993 года. Точной даты нет: справочник электротранспорта TransPhoto осторожно пишет, что линия встала во время войны, «хотя возможно что работала некоторое время и после неё».

Там же лежат два снимка 11 июля 2008 года. Нижняя станция разграблена, а с верхней видно вагончик, который висит над долиной «практически в свободном полёте». Автор подписи прикидывал, что снимать его, если линию когда-нибудь решат восстанавливать, придётся вертолётом. В июне 2024 года глава района Исидор Дочия как раз заговорил о восстановлении: сначала рассчитывали уложиться в двадцать миллионов рублей, потом в тридцать, а к лету речь шла уже о сумме порядка ста миллионов из районного бюджета. Начали ли работу, я по открытым источникам не нашёл. Туристические справочники пишут, что старую линию успели снять, но сверить это с новостями мне не удалось.

Для сравнения, в Сочи санаторий Ворошилова с 1934 года возит отдыхающих к пляжу фуникулёром. Та линия тоже простаивала несколько лет, потом её переделали швейцарцы, и она снова ездит. Там это была дорога для гостей курорта, а в Ткуарчале по канату каждый день ездил весь город.

Уголь для флота и дома пленных

Уголь в верховьях Галидзги нашли ещё в конце XIX века. В конце 1920-х разведка показала большие запасы, а главное — уголь здесь коксующийся, из него получается металлургический кокс. Шахты открывали одну за другой, и Sputnik называет первые три по именам: имени Сталина у Акармары, имени Берии и имени Нестора Лакобы. Всего шахт, по тем же данным, было восемь, работало на них больше трёх тысяч человек.

В войну значение ткварчельского угля выросло скачком. Википедия и Sputnik сходятся в формулировке: для кораблей Черноморского флота он был единственным топливом. Отсюда и статус города в 1942 году, в самый тяжёлый момент.

Центр строили в конце войны и в первые послевоенные годы, и строили пленные немецкие солдаты. Проекты делали немецкие архитекторы и инженеры. Поэтому верхняя площадка не похожа ни на один другой город Абхазии. Корреспондент JAMnews Инал Хашиг в 2020 году описал её стиль как готику вперемешку со сталинским ампиром. Житель посёлка Джантух показывал ему свой дом с каменными стенами толщиной почти в метр, по его словам, «несколько веков может простоять, если крыша не подведёт».

Ветка в тупик

К морю уголь уходил по железной дороге. Ветку от станции Очамчира до Ткуарчала, 26 километров, построили раньше, чем сам город получил статус: станцию открыли в 1940 году, а прежнее её имя, по справочнику станций СССР, — Квезани. В советское время угольный концентрат уходил отсюда на Руставский металлургический завод, а в двухтысячные уголь везли вниз, к Очамчире, где берег уже песчаный, и грузили там на суда.

Дальше в горы в декабре 1945 года начали тянуть ещё одну линию, до Акармары. Постановление Совнаркома об этом называлось буднично: «О строительстве железнодорожной линии к Ткварчельским каменноугольным месторождениям». Открыли её в декабре 1953-го, электрифицировали в 1958-м. Пассажиров на ней возили всего два года, потом запретили: слишком велик был риск лавин. На Акармаре стояли перегрузочные станции, где уголь с грузовых канатных дорог от шахт ссыпали в вагоны. То есть канатных дорог у Ткуарчала было несколько, и пассажирская среди них самая заметная, но не главная.

Сейчас от этой системы остались разрушенный вокзал у въезда в город, насыпь и куски пути. К лету 2008 года горловину станции Акармара на двести метров уже снесло оползнем. По данным на февраль 2019 года, участок Ткуарчал — Очамчыра не действовал. Поезд из Москвы заканчивает путь в Сухуме, и на восток от него до Ткуарчала пассажирских рельсов сегодня нет.

Пять тысяч и одна заправка

Жителей сейчас около пяти тысяч, и это число держится удивительно ровно. 2011 год — 5 013 человек, 2018-й — 5 103, 2024-й — 5 038. Двадцать лет почти без движения, как будто город нашёл свой размер.

Жизнь на этих пяти тысячах мелкая и конкретная. Из советских заводов в 2020 году работал один, в ограниченном режиме: цех в нём делал абхазские государственные награды. Судя по всему, это тот самый завод «Заря», на который в девяностые рассчитывали, когда задумывали собственные абхазские монеты. Монеты в итоге чеканили в России, а в 2013 году Национальный банк выпустил серебряные 10 апсаров с Ткуарчалом на реверсе.

Хашиг в том же 2020 году не смог залить здесь девяносто пятый бензин: на единственной городской заправке его «нет и никогда не было». В посёлке Джантух, в десяти километрах выше, тогда оставалось восемь семей, и местный житель называл соседние дома по фамилиям: у него три подъезда, у соседа два.

Уголь здесь снова копали с 2002 года: абхазско-турецкая компания «Тамсаш» вела открытую добычу и вывозила его в Турцию. В декабре 2009 года предприятие стало абхазским ООО «Ткуарчалуголь», и до девяноста процентов районного бюджета, по Википедии, зависело от него. В 2020-м JAMnews писал, что компания уже пять лет как свернула работу.

Теперь район делает ставку на туризм, и она работает скромно. В 2020 году продавщица закруток на развилке в Акармаре рассказывала, что в день к водопадам проезжает до сотни машин. Что это за водопады — Святой, Ирина и Великан, самый высокий в Абхазии, — и до какого из них придётся идти пешком, рассказано в обзоре водопадов Абхазии. В сентябре 2026-го начали готовить ремонт объездной дороги Ткуарчал — Очамчыра, около шести километров. Для города с одним въездом это заметная новость.

Перепись, которая всё путает

Пять тысяч — это итог. Интереснее, как город к нему шёл, и вот цифры, из-за которых я засел за эту статью. Таблица в Википедии собрана по переписям и справочнику «Абхазия в цифрах»:

• 1959 год — 28 440 жителей;
• 1970 год — 25 805;
• 1979 год — 21 549;
• 1989 год — 21 744;
• 2003 год — 4 786.

Город стал меньше на семь тысяч человек за двадцать лет до всякой войны. Оговорюсь: границы города в разных переписях могли очерчивать по-разному, посёлки то включали, то нет. Но и отчёт миссии ПРООН 2004 года, на который ссылается Википедия, даёт ту же картину другими числами: вместе с посёлками в советское время здесь жило около сорока тысяч, а к началу войны оставалось двадцать шесть.

Прямого объяснения этим цифрам я в источниках не нашёл. Могу только предположить очевидное: угольный город живёт столько, сколько его пласт, а старые шахты выбирали запасы, и новые штольни (имени Ленина ввели в шестидесятых) людей уже не прибавляли. Хашиг пишет осторожнее: заметный отток начался в конце восьмидесятых, вместе с упадком советской экономики.

Потом было то, о чём здесь помнит каждый. В 1992–1993 годах город 413 дней провёл в блокаде. После неё встали шахты, ГРЭС и заводы, и перепись 2003 года записала меньше пяти тысяч человек. Так что пустота Ткуарчала — дело двух событий, растянутых на тридцать лет, и первое из них тихое.

Корчал, Тхварчал, Ткуарчал

Само имя на сто с лишним лет старше шахт. Впервые, по исследованию топонимиста Валерия Кварчии, его записал Иван Бларамберг в 1830 году, в форме «Корчал». В книге Нордмана 1839 года — «Тхварчал». Дальше на картах гуляют Ткварчел, Кварчелы, Кварчал.

Версий происхождения две. Грузинские исследователи Теймураз Гванцеладзе и Реваз Гачечиладзе выводят название из мегрельского слова «ткварчел-иа», цикламен. Кварчия считает, что начальное «т» наросло позже, а в основе абхазское «аҟәарч»: укрытие из сложенных без раствора камней, временная крепость. «Џьал» по-абхазски хребет, и тогда Ткуарчал — «крепостной хребет». Такой хребет действительно есть: он тянется по левому берегу Галидзги, по нему шла старая дорога в горы, и на нём стоят крепость Нарджхоу и Бедийский собор.