Почему у сочинского причала не встретишь яхту под чужим флагом: одна статья кодекса и её переписанная редакция

«А почему у вас ни одной иностранной яхты? В Турции у соседнего пальца стояли грек, мальтиец и британец, а тут вдоль всего понтона один и тот же флаг».

Ответ целиком помещается в четвёртую статью Кодекса торгового мореплавания. Перевозка пассажиров и их багажа во внутренних морских водах и в территориальном море России без пересечения государственной границы называется там каботажем, и осуществляется каботаж судами, плавающими под Государственным флагом Российской Федерации. Без «преимущественно», без «при прочих равных» — одна строка в пункте первом.

И сразу поправка к самому вопросу. Иностранных лодок у нас полно: Azimut, Princess, Sunseeker, Bayliner, Dufour, Beneteau, Conrad с верфи в Гданьске. Иностранного у них нет ровно одного — флага. С иностранными флагами у сочинского порта своя история: с 1954 года он принимал пассажирские суда под флагами Италии, Греции, Норвегии и других стран.

Что кодекс называет каботажем

Слово в разговорной речи почти не встречается, и от этого кажется, что оно про что-то большое: перевозку угля, линейные рейсы, порт — порт. В кодексе оно определено куда шире.

Пункт второй статьи 4 перечисляет пять случаев, и первый же покрывает всё, что делает прогулочный флот: перевозка грузов, пассажиров и их багажа и (или) буксировка «во внутренних морских водах и (или) в территориальном море Российской Федерации без пересечения Государственной границы Российской Федерации». Остальные четыре случая встречаются реже: три из них про искусственные острова, установки и сооружения в исключительной экономической зоне и на шельфе, а пятый — про переход из российских вод в российские же, но с пересечением государственной границы по дороге.

Выход из Имеретинского порта вдоль берега до Адлера и обратно к тому же причалу попадает под первый пункт целиком. Никуда не ушли, границу не трогали, людей на борту везли — каботаж.

Половина цитат в интернете — из отменённой редакции

Тут начинается то, ради чего стоило лезть в первоисточник. Откройте поиском «статья 4 КТМ» — и с большой вероятностью первым же придёт текст, который начинается со слов «Перевозки и буксировка в сообщении между морскими портами Российской Федерации (каботаж)». Страница может быть подписана текущим годом. Редакция при этом мёртвая.

Статью переписал Федеральный закон от 29 декабря 2017 года № 460-ФЗ — тот самый, что опубликован на портале правовой информации в день подписания под номером 0001201712290076. Она даже называется теперь иначе: было «Перевозки и буксировка в сообщении между морскими портами Российской Федерации, использование судов для осуществления иной деятельности во внутренних морских водах или в территориальном море Российской Федерации», стало «Использование судов, плавающих под Государственным флагом Российской Федерации, в целях торгового мореплавания». Пункт первый потом ещё раз поправил закон от 1 марта 2020 года № 34-ФЗ.

Разница не косметическая. В старой формуле каботаж был привязан к сообщению между портами, и прогулка, которая заканчивается у того же причала, откуда началась, в неё честно не влезала — от чего кормились целые абзацы толкований. В новой формуле портов нет вообще: есть акватория и государственная граница. Вышли из воды, в которой были, и вернулись в неё же — вы внутри определения.

Сверять такое приходится по пометке о редакции: в действующем тексте она стоит прямо под названием статьи, строкой «в ред. Федерального закона от 29.12.2017 N 460-ФЗ». Без этой строки одни справочники отдают текст девяносто девятого года, другие нынешний, и выглядят оба одинаково солидно.

Верфь иностранная, флаг российский

Запрет висит на флаге. Не на происхождении корпуса и не на гражданстве владельца.

Это хорошо видно по флоту побережья, сведённому по маркам: сорок с лишним марок, из них подавляющее большинство иностранные. Девять Azimut — Италия, штаб-квартира под Турином. Princess и Sunseeker — Британия. Bayliner, Sea Ray, Monterey, Rinker, Chaparral — американцы, те самые катера от семи до десяти метров, на которых проходит большинство выходов. «Индиго» — Elan, Словения. «Ханни» — Dufour. У парусной «Лилу» модель Oceanis написана прямо по борту крупными буквами. Где в мире строят яхты вроде этих и гораздо крупнее, показывает обзор верфей по странам: Италия впереди, Турция и Нидерланды следом.

Кто имеет право поднять российский флаг, сказано в статье 15 того же кодекса: суда в собственности граждан России, юридических лиц по российскому законодательству, самой Российской Федерации и её субъектов, муниципальных образований. С 2018 года к списку добавили иностранных граждан и иностранные юридические лица — но только по судам, зарегистрированным в Российском открытом реестре судов.

Есть и обратный ход, прописанный там же, пунктом ниже. Судно, числящееся в реестре другого государства и отданное российскому фрахтователю по бербоут-чартеру — то есть без экипажа, — может получить российский флаг временно, на срок чартера. Условий несколько: письменное согласие собственника, письменное согласие залогодержателя ипотеки, если она есть, и чтобы закон страны регистрации такого перевода не запрещал. Флаг иностранного государства при этом приостанавливается. Отдельная деталь, которая меня в своё время удивила: при временном переводе под наш флаг капитан морского порта определяет, каким должно быть название судна. Не владелец.

Зайти в Сочи иностранец может

Частая ошибка — прочитать статью 4 как «иностранным судам сюда нельзя». Нет, можно.

Список портов, открытых для захода иностранных судов, утверждён распоряжением Правительства от 29 сентября 2014 года № 1912-р; действующая редакция — от 21 августа 2025 года. В нём около полусотни портов, и Сочи стоит под номером 43. По Краснодарскому краю в том же перечне Анапа, Геленджик, Ейск, Кавказ, Новороссийск, Темрюк и Туапсе.

То есть яхта под чужим флагом приходит в сочинскую акваторию совершенно законно, оформляется, стоит у причала. Чего она не может — взять на борт платных гостей и пойти с ними вдоль берега. Между «быть здесь» и «работать здесь» лежит ровно одна строка кодекса, и проведена она по флагштоку на корме.

Что из этого видно с понтона

Кормовой флаг — это государственная принадлежность судна, и у всего нашего флота он один. Порт приписки при этом разный, и читать надписи на транце интереснее, чем кажется: там номер, название и город, который к Сочи может не иметь никакого отношения.

Дальше — бумаги. Судовой билет удостоверяет, помимо прочего, само право ходить под российским флагом; какие документы возит борт, мы разбирали подробно, и первая же строка билета — про флаг, а не про мотор.

И география. Имеретинский порт официально не самостоятельный порт: по схемам администрации морских портов это грузовой район в устье реки Мзымта морского порта Сочи. Выход отсюда и обратно — движение внутри одной акватории, и вопрос «между какими портами вы шли» просто не имеет смысла. Новая редакция статьи 4 его и не задаёт. А до устья Псоу, по которому идёт государственная граница, от имеретинских причалов около трёх с половиной морских миль — близко настолько, что про границу здесь помнят все и без кодекса.

Исключения, которые прописаны прямо в статье

Их два, и оба в тексте.

Первое — пункт пятый: деятельность из пункта первого может вестись судами под иностранными флагами в соответствии с международными договорами России либо в случаях и порядке, установленных Правительством. Механизм рабочий, но он про решения уровня отрасли, а не про то, чтобы частная лодка вышла покатать гостей.

Второе тоньше и касается слов. В статье 7 кодекс даёт определение: прогулочное судно — то, на котором не больше восемнадцати человек, включая не более двенадцати пассажиров, и которое «используется в некоммерческих целях и предназначается для отдыха на водных объектах». Некоммерческих. Как только на борту платные гости, под это определение выход уже не подходит — зато подходит под перевозку пассажиров, а перевозка пассажиров в территориальном море и есть каботаж, с которого мы начали. Круг замкнулся на одной странице кодекса.

К середине июля понтон в Имеретинском стоит плотно, выходы идут от раннего утра до заката, борта возвращаются и через полчаса уходят снова. Если пройти вдоль него и смотреть только на кормы, различия между лодками исчезают: итальянская постройка, британская, американская, польская — а полотнище на флагштоке одно и то же. Заметнее всего это как раз в разгар сезона, по простой причине: столько бортов одновременно у причала не стоит больше никогда. К ноябрю половина уйдёт под чехлы, и проверять станет не на чем.