Линия фронта 1942 года прошла по перевалам над Красной Поляной, в дне пути от посёлка

Выходишь из Имеретинского порта, за молом добавляешь ход — и первые минут десять смотреть особенно некуда: слева ровная линия пляжей до самой Абхазии, справа пустая вода. Потом оборачиваешься на корму. За Олимпийским парком встаёт стена: сначала зелёные горбы, за ними зубцы, а третьим планом снег, который держится кусками до середины лета.

Где-то там, за вторым или третьим гребнем, осенью и зимой 1942 года стояла линия фронта.

Егеря вермахта шли к Красной Поляне долинами Уруштена и Малой Лабы. Их остановили на двух перевалах: Аишха — 2401,5 метра над уровнем моря и Псеашхо — 2014. От посёлка до них примерно день ходу, те самые тридцать километров, которые кочуют по краеведческим публикациям. До моря, ради которого всё затевалось, от перевала оставалось чуть больше полусотни километров по прямой.

Долины, по которым шли

План был вообще не про курорт. Группа армий «А» должна была обойти Большой Кавказ с двух сторон разом и одновременно перевалить водораздельный хребет в центральной части — выйти в Грузию и на побережье. Хребтом занимался 49-й горнострелковый корпус.

С советской стороны оборону перевалов возложили на 46-ю армию директивой Закавказского фронта № 00263/оп от 23 июня 1942 года. Устойчивых рубежей вдоль хребта к августу так и не построили, и появление немцев на перевалах стало для командования, как это формулируют источники, «крайне неприятной неожиданностью».

Дальше хронология идёт плотно. Двадцатого — двадцать пятого августа бои под Фиштом и на Белореченском. Двадцать восьмого — тридцать первого Умпырский, который двадцать девятого пришлось оставить: противник наступал двумя полками от Черноречья и по долине Умпыря. Восьмого сентября бои вышли на реку Уруштен и на перевал Псеашхо.

Через Умпырский для захвата Псеашхо и Аишхо отправили 13-й егерский полк из 4-й горнопехотной дивизии — той самой, которую по эмблеме звали «Энциан», горечавка. В долине Уруштена работали 91-й егерский полк, 94-й горно-вьючный артдивизион и 94-й полевой запасной батальон. В сентябре с Аишхой у них не сложилось, и всё перебросили на Псеашхо.

Тридцать километров, которых никто не мерил

С цифрой в заголовке надо быть честным. Она гуляет по местным публикациям, а документа с ней я не нашёл. Вот что проверяется.

Красная Поляна лежит на высоте около 550 метров, в 38 километрах от берега. Водораздел Главного Кавказского хребта проходит в пятнадцати километрах к северу от посёлка. Массив Псеашхо с главной вершиной в 3256 метров — в двадцати. Перевал Аишха имеет отметку 2401,5; в описании заповедного маршрута № 8 последний перегон, «устье реки Чистая — река Пслушенок», это одиннадцать километров, и до перевала от Чистой — чуть больше семи.

Складывается так: двадцать с небольшим по прямой, за тридцать — ногами, дорогой вдоль Мзымты и тропой вверх. Тридцать километров тут меряются шагами, а не линейкой по карте.

И самой линии не было. В горах держали опорные пункты на перевалах и на подходах к ним, а между пунктами лежали гребни, которых не держал никто.

С середины сентября высокогорье начало закрываться само. Тринадцатого октября ударил мороз, через пять дней на перевалах лежало восемьдесят сантиметров снега, к концу месяца — два метра, местами метели наметали до четырёх. Граница леса здесь проходит на высоте около тысячи восьмисот метров. Позиции стояли выше неё: камень, снег, ветер и всё, что притащили на себе.

Война в горах вообще упирается в вес. В те же месяцы в гаражных мастерских «Кавказской Ривьеры» собирали разборный вариант реактивной установки под снаряд М-8 — потом его назовут «горной катюшей». Доехала ли она до Аишхи, по доступным мне источникам не видно.

Дивизия со штабом в сочинской школе

Перевалы держала 20-я горнострелковая дивизия. В мае 1942-го её перебросили в район Сочи, и штаб встал в здании средней школы № 9 имени Н. Островского — сегодня это гимназия, а здание до сих пор числится в городском списке ровно с такой формулировкой: «Здание, где размещался штаб 20-й горно-стрелковой дивизии, оборонявшей горные перевалы Западного Кавказа на дальних подступах к г. Сочи, 1942 г.».

На 1 декабря 1942 года в дивизии было немногим меньше восьми тысяч человек: четыре горнострелковых полка — 67-й, 174-й, 265-й и 379-й, — артполк, сапёры, связь, медсанбат, транспортная рота и повозный гурт скота. Задача формулировалась коротко: прикрыть Хакуч, Аишху, Псеашхо и Белореченский. Псеашхо наглухо закрыл 174-й.

Проводниками у стрелков шли егеря Кавказского заповедника — Комнатный, Циркунов, Дементеев. Фамилии сохранились в описании боёв за Гузерипль; люди, которые ходили этими тропами по службе ещё до войны.

Самый известный эпизод — про десятерых. Девятого октября миномётчики 61-го артполка под командой лейтенанта Николая Лимаренко прошли тридцатикилометровый марш по хребту Аишха, вытащив наверх четыре 82-миллиметровых миномёта, и вышли на Псеашхо на сутки раньше немцев. На перевале они нашли склад мин, подготовленных к уничтожению, и оборудованные ещё в августе огневые позиции; связистам, которые уже снимали линию, приказали связь оставить. Десятого егеря пошли вверх по тропе вдоль истока Уруштена и легли под миномётным огнём. Потом были обходы с тыла, самолёт-корректировщик и бомбы — и ничего. Через двое суток батарее прислали стрелковый взвод, и на этом планы по Псеашхо кончились. Все десятеро остались живы — так пишут краеведы, собравшие их фамилии на мраморную доску.

Раненые с этих перевалов шли не в Сочи. Везти их в сочинские госпитали, которых к ноябрю 1941 года в городе было за полсотни, оказалось попросту не на чем, и филиал 121-го медсанбата развернули прямо в Красной Поляне — в бывшем Царском домике на склоне Ачишхо. Когда мест там перестало хватать, раненых начали класть по домам местных жителей; там же врачи и оперировали.

В конце ноября 1942-го на перевалы пришла смена: 33-й мотострелковый полк войск НКВД перебросили из Дагомыса в Красную Поляну. Больше ста километров, машин на весь полк не хватало — часть людей подвозили, часть шла пешком, машины возвращались за следующими. Оборону приняли пятого декабря. Шестого немцы атаковали, тридцать первого декабря атаковали снова. Оба раза откатились на исходные.

Комиссар полка П. Т. Кочанов оставил воспоминания, и самое тяжёлое место в них не про бой. Команда поднималась по тропе в ущелье, когда с обоих склонов сошли лавины и накрыли её. Выбрался один боец, добежал до командного пункта батальона. На спасение вышли люди штаба во главе со старшим политруком Новиковым — и второй обвал похоронил уже их. Связь оборвало, глубина снега в ущелье дошла до нескольких десятков метров. Тропу потом проложили поверху, прямо над засыпанными: второй путь на перевал шёл по склонам над обрывом и был ещё хуже.

Куда они делись

Немцы ушли с Аишхо и Псеашхо на рассвете 19 января 1943 года. Полк открыл огонь по отходящим и пошёл следом; к полудню второго дня вышли к Чернореченской, где выяснилось, что противник ещё утром погрузился на машины и уехал. Гнаться пешком за уходящим автотранспортом смысла не было, и преследование прекратили.

Решение сдать хребет вызрело раньше. Ещё в середине сентября, когда в высокогорье встала зима и боевые действия прекратились сами, 49-й горнострелковый корпус сняли с Главного хребта и отправили маршем на Майкоп — для второго наступления на Туапсе. На высокогорном фронте длиной сто восемьдесят километров от каждой горной дивизии осталось по одному полку. Направление главного удара перестало быть главным ровно тогда, когда его перестали пробивать.

С 1965 года на Аишхе стоял обелиск. По краеведческим публикациям, его сварил полковой разведчик Василий Юрченко из Сухуми, привёз на машине в Адлер, а в горы конструкцию забросили вертолётом. Первого августа 2025 года там открыли новый памятник — фигура солдата, преклонившего колено, высотой метр семьдесят, на высоте почти в две с половиной тысячи метров; присматривать за ним поручили спасателям «Кубань-СПАС». Заповедник в описании своего маршрута пишет об этом буднично, одной строкой: «На маршруте располагаются памятники защитникам Кавказа в Великую Отечественную войну».

Смотреть с воды надо не туда, куда тянет. Красную Поляну с моря не видно и не может быть видно — она в долине за хребтами, и перевалов с палубы тоже не разглядеть: их закрывает Аибга. Видно стену над Адлером и снег на дальних гребнях, а фронт стоял за ними. Зато устье Мзымты остаётся за кормой на самом выходе из Имеретинского порта — река течёт оттуда, сверху.

Время выбирается по воздуху. В летнюю дымку дальние гребни не читаются вовсе; зимой и сразу после дождя картинка совсем другая — видно слои, и становится понятно, насколько далеко вглубь уходят эти горы.

А если захочется постоять на самом перевале, это заповедник: пропуск, оригинал паспорта, погранзона. Короткий вариант — «Кругозор Аишха» от кордона Пслух: пять километров, один день. Длинный — маршрут № 8 через перевал, пятьдесят два километра и пять-шесть дней. С поляны на двух тысячах метров, уже с южной стороны хребта, посёлок виден внизу. До этого вида немцы не дошли.