Охотничий дворец императора над Красной Поляной, стройка 1901–1905 годов и судьба дома

Ночевал ли Николай II в «царском домике» над Красной Поляной? Ни одной ночи. Император в этих горах так и не появился, хотя дом для него строили почти пять лет. Гофмейстер Николай Абаза 24 июня 1900 года просил министра двора выделить деньги «на постройку охотничьего домика по Высочайше одобренному плану». Тридцать тысяч рублей шли лишь на материалы и начало работ, на весь дом их не хватало. Работы начались летом 1901-го, а 27 мая 1905 года дом приняли по описи: двадцать четыре печи и при них свитский домик с конюшней.

Красная Поляна со смотровой площадки «Греческий обзор» на хребте Ачишхо; на склонах этого хребта стоит дом (фото: Legioner2016, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

Участок государя рядом с будущим городом

Началось всё не с охоты. В 1898 году на побережье отправилась государственная комиссия во главе с Абазой, членом Государственного совета: искали места для климатического и бальнеологического лечения. В составе были терапевт Фёдор Пастернацкий, горный инженер Михаил Сергеев и метеоролог Александр Воейков, который назвал Красную Поляну «Русской Ривьерой». Источник Ачипсе после анализа переименовали в «Николаевский», в честь царствующего императора. 19 июня 1899 года село получило статус города и имя Романовск, которое дал Абаза. Имя не прижилось. У этого места к тому времени уже была своя череда названий, и на картах осталась Красная Поляна. Откуда в этом имени слово «красная», можно проследить по записям 1875 и 1903 годов.

В 1900 году до поляны дошло шоссе от Адлера. В декабре 1901 года министр земледелия Алексей Ермолов писал о будущем Романовске: по соседству с городом находится «участок Государя Императора», а рядом предположено отвести землю великому князю Михаилу Николаевичу. Охотничий дом и строили на участке государя, рядом с городом, который задумывали как курорт.

Одно из немногих сохранившихся в Красной Поляне зданий в греческом стиле, построено около 1900 года, как и дворец (фото: Vladimir Elistratov, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

Кто строил и во сколько это обошлось

По документам Российского государственного исторического архива, опубликованным в сентябре 2026 года, проект сделал Антоний Носалевич, названный в бумагах архитектором Императорской охоты. Надзор за стройкой Абаза поручил Григорию Успенскому, управляющему имением «Дагомыс», а на месте работами руководил техник Алексей Буткин. К 1 января 1902 года потратили 17 628 рублей 35 копеек, больше половины запрошенных тридцати тысяч. Успенский отчитался: готовы фундамент и две трети нижнего этажа.

Долина Мзымты и Красная Поляна со склонов Ачишхо (фото: Sergei Kazantsev, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

Сам Абаза готового дома не увидел. Он умер в Москве в начале октября 1901 года, через несколько месяцев после начала работ.

При чём здесь Драчевский

Генерала Даниила Драчевского на побережье знают по Адлеру: там у него было имение «Случайное», и в 1910–1912 годах для него разбили парк «Южные культуры» по проекту архитектора, который в Адлер так и не приехал. В популярных пересказах Драчевский, тогда уже петербургский градоначальник, командует ещё и стройкой над Красной Поляной. По датам это не сходится.

Градоначальником он стал 9 января 1907 года, когда дом уже два года как сдали. В 1901-м он служил в штабе Финляндского военного округа, а с осени 1903-го возглавлял финляндские казённые железные дороги. Надзор на Красной Поляне, как видно из бумаг, лежал на Успенском. Свой дом в Сочи на Театральной улице управляющий построил ещё в 1884 году, и он стоит до сих пор. Возможно, путаница пошла от имени генерала, которое на побережье было на слуху.

Зимняя охота, о которой только писали

В октябре 1903 года Управление почт и телеграфов распорядилось срочно проводить на поляну телеграф, а почтовое отделение велело открыть в месячный срок. Газета «Черноморское побережье» сообщала, что охотничий дворец «уже готов, но ещё не вымеблирован», и полагала: для высокопоставленных лиц устроят зимнюю охоту «на зубров, оленей, туров и медведей».

Кавказский тур, один из зверей, названных в газете 1903 года (фото: Jaan Künnap, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

Зубры в этих горах тогда ещё водились. Через двадцать с лишним лет, в 1924 году, Кавказский заповедник утвердили ради оставшихся десяти–пятнадцати зверей, а ещё через три года экспедиция не нашла в нём ни одного.

Чучело кавказского зубра в Зоологическом музее в Санкт-Петербурге (фото: A. C. Tatarinov, Wikimedia Commons, CC BY 3.0)

Что значится в описи

В бумагах дом называют то павильоном, то домиком, а то и «Дворцом Государя Императора». Опись 1905 года описывает его суше. Фундамент и цоколь из рваного камня, стены первого этажа из красного кирпича. Второй этаж оштукатурен, с деревянными каштановыми тягами по типу фахверка. На фасаде два выступающих балкона-фонаря, под одним терраса. Двери из каштана, покрытые олифой и масляным лаком. Печей двадцать четыре.

Дом принял Канут Бойе, управляющий удельным имением «Абрау-Дюрсо», по поручению Управления уделов: это ведомство распоряжалось землями императорской семьи. Передавал дом сам Носалевич. Вместе с главным корпусом в опись попали свитский домик, конюшня с сараем и навесом и помещение для конюхов, то есть гостя ждали со свитой и лошадьми. Присматривать за домом после Успенского стал архитектор Николай Малама, а с 20 июля 1906 года Николай Гильденгаген. Буткин, руководивший работами на месте, получил за надзор звание личного почётного гражданина: высочайшее повеление вышло 2 апреля 1906 года.

Санаторий, потом турбаза

После революции дом отдали санаторию Красной армии. В войну здесь развернули филиал 121-го медсанбата, раненых везли с перевалов. В 1949 году, по данным краеведческих справок, дом осматривал Сталин: он распорядился провести к нему дорожку от основного корпуса санатория и восстановить интерьеры.

В 1961 году здесь открыли Центральный дом спорта Советской армии «Красная Поляна», а в 1965-м комплекс вошёл в турбазу Министерства обороны, и в доме работала гостиница. После распада СССР хозяйство турбазы развалилось, а по публикации сентября 2026 года сам дом полуразрушен.

В передаточных бумагах 1905 года речь идёт о приёме «Охотничьего Его Величества дома», и двадцать четыре печи в нём ставили под гостя, который так и не приехал.