Тевфик Эсенч и конец языка, на котором говорили на берегу Сочи

Сто двадцать восемь лет. Столько убыхский язык прожил после выселения 1864 года. Замолчал он 7 октября 1992-го в турецкой деревне Хаджиосман, в районе Маньяс провинции Балыкесир: в тот день умер Тевфик Эсенч, ему было восемьдесят восемь. Родился он в Османской империи, лет через сорок после ухода убыхов с сочинского берега, и берега, на котором язык сложился, застать не мог.

Как язык дотянул до конца двадцатого века, если его хозяева потеряли землю, и почему оборвался именно тогда? Ответ будничный. Язык достался Эсенчу от деда с бабушкой, а сам он был на два десятка лет моложе остальных, у кого его записывали, и потому пережил их. Сыновьям передать убыхский почти не удалось, и к восьмидесятым годам свободно им владел он один.

Язык стариков

В Хаджиосмане осела значительная часть тех, кто ещё говорил по-убыхски. Эсенча какое-то время растили дед с бабушкой, и от них он получил язык. Взрослым он стал старостой деревни, потом получил место на государственной службе в Стамбуле. Кроме убыхского знал турецкий и хакучинский говор адыгейского, на котором говорили соседи.

Озеро Маньяс в провинции Балыкесир: к этому району относится деревня Хаджиосман (фото: Cetintas555, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

На жизнь хватало турецкого. Убыхский оставался языком старших, а дела вели на чужом.

Здание морского вокзала в Хосте: этот берег Берже относит к землям убыхов (фото: Alexander V. Solomin, Wikimedia Commons, Public domain)

Берег, давший язык

Убыхи жили между реками Хоста и Шахе, то есть там, где теперь Сочи. Сколько их ушло в 1864-м, точно не знает никто: считали по посадке в портах. В названиях побережья, в Хосте, Шахе и самом городе, лингвисты ищут убыхский след и до сих пор спорят, что значило слово «Сочи» для людей, которые его произносили.

Галечное русло Шахе и лесистые склоны: западный край убыхских земель (фото: Mikhail (Vokabre) Shcherbakov from Moscow, Russia, Wikimedia Commons, CC BY-SA 2.0)

Как его нашли

Французский лингвист Жорж Дюмезиль впервые ездил к убыхам в 1930 году, по следам книги Адольфа Дирра, и в 1931-м выпустил «Язык убыхов». Все его собеседники были глубокими стариками, и какое-то время учёные считали, что язык угас около Второй мировой.

Но язык оказался жив. В пятидесятых Дюмезиль узнал, что в Турции остались одиночки, и вернулся. В 1955 и 1957 годах он записал три рассказа в деревне Хаджиякуп у Хюсейина Козана: тому в 1959-м было семьдесят четыре. Эсенч был моложе на два десятка лет, и Дюмезиль назвал его лучшим из своих информантов. С носителями он познакомил и норвежца Ганса Фогта, чей словарь убыхского вышел в Осло в 1963-м.

Восемьдесят с лишним согласных

Лингвистов в убыхском притягивали звуки. Согласных у него насчитывают от 81 до 86 в зависимости от подсчёта, и среди языков без щёлкающих звуков это рекорд. Гласных мало: в родственном абхазском перекос в ту же сторону.

Эсенч оказался идеальным информантом. Память у него была отличная, чужую задачу он схватывал сразу, и Дюмезиль потом писал, что он мгновенно понял, зачем всё это нужно, а убыхский держал чистым: Дюмезиль считал его речь ближайшей к литературной норме, какая у убыхов вообще существовала. Его возили в Осло и четыре раза в Париж, а чтобы разобрать артикуляцию, просвечивали рентгеном прямо во время речи.

В 1975 году вышла книга Дюмезиля «Убыхский глагол», двести пятнадцать страниц, и на титуле стоит: при участии Тевфика Эсенча. Американский лингвист Джон Коларуссо написал, что любое строгое описание того, как человек различает звуки, придётся строить с учётом «этого драгоценного чуда, убыхского».

Деревянный ящик с карточками картотеки. Иллюстрация, не архив Дюмезиля

Для мёртвого языка редкий случай. Дюмезиль говорил, что у убыхского, в отличие от древнегреческого или латыни, есть живые голоса на плёнке. В открытом архиве Национального центра научных исследований Франции лежат 55 записей Эсенча с расшифровкой и переводом.

Катушечный магнитофон со снятым микрофоном на столе. Иллюстрация, не оригинальная техника записей

Почему замолчали

Корреспондент Ассошиэйтед Пресс, побывавший у Эсенча около 1987 года, увидел хрупкого старика-крестьянина и хижину с земляным полом. Полностью убыхским владел только он: ещё четверо-пятеро старейшин помнили отдельные фразы. Сыновей у Эсенча трое, и ни один не мог поддержать разговор по-убыхски. Сам он говорил, что власти Турции языком не интересуются, молодёжь учить его не хочет и по-настоящему виноватых в смерти родного языка нет.

Выселение разрезало общину, а дальше убыхский уступал место соседям. Для жизни в Турции нужен был турецкий, среди черкесов выручал адыгейский, и свой язык оказался в хозяйстве лишним. У родственного абхазского другая судьба: говорящих по-абхазски в мире порядка 170 тысяч, и спорят о том, сколько из них живёт в Турции.

Река Хоста в Хостинском районе Сочи: верховья Хосты Берже относит к землям убыхов (фото: Dmitry Grishin, Wikimedia Commons, CC BY 3.0)

Последняя запись

Дюмезиль умер в 1986-м. Работу продолжил его ученик Жорж Шарашидзе: он ещё шесть лет работал с Эсенчем и ездил к нему в Турцию. Заканчивая, старик сказал Шарашидзе несколько слов по-убыхски, и их записали на плёнку. Смысл такой: на этом убыхский язык кончается, и объяснять его теперь придётся тебе.

Надпись для белого мраморного надгробия он сочинил сам. На камне она по-турецки: обессмертивший убыхский язык, последний убых, который умел писать и говорить на нём.

Остался и вопрос, на который теперь не ответит никто: сколько гласных было в убыхском, две или три. Записей хватает, и каждая из сторон читает их по-своему. Спросить о звуке больше не у кого.