Створ «Имеретинский»: линия входа в устье Мзымты, записанная в приказе Минтранса

Оконечность мола вблизи выглядит грубо: серый бетон, по нему полосой идёт чёрно-зелёное обрастание там, где его моет волна, ниже — мидии, выше — сухая соль. Метров восемь такой стены, и всё. Ворота. Мимо этой стены гости обычно снимают видео, и почти все уверены, что заход в порт устроен просто: держи в середину прохода.

Судоводитель в этот момент смотрит совсем не туда. Он ведёт лодку по линии, которой на воде нет и которую никто не рисовал буями. Линия записана бумагой: приказ Минтранса России от 3 октября 2017 года № 404, пункт 23. «Заход на участок Мзымта акватории морского порта… суда осуществляют по прицельному навигационному створу “Имеретинский” (164,6° - 344,6°)». Две цифры с запятой — это и есть ворота.

Одна прямая, записанная двумя числами

Разница между ними ровно 180 градусов, и это не совпадение: перед вами одна прямая, пройденная в две стороны. Внутрь, к устью Мзымты, — 344,6°, почти на север с небольшим уклоном к западу. Наружу, в море, — обратные 164,6°.

Десятая доля градуса в нормативном акте выглядит педантизмом. Но створ тем и отличается от «курса примерно туда»: его считают под конкретный проход между конкретными опасностями, и лишний градус в устье реки — это уже другая вода. Запись в приказе общая для всех судов порта, так что по правилам этот курс держит любой гость Имеретинки, от прогулочного катера до яхты длиной 156 метров, стоявшей здесь в 2018 и 2021 годах.

У центральных гаваней створ свой, и приказ приводит его тем же пунктом, абзацем выше: «Сочинский подходной», 174,2° - 354,2°. Про то, что Морской порт и Имеретинка — юридически одно хозяйство с разными воротами, мы писали отдельно; здесь важно другое — в документе эти два створа названы разными словами. Сочинский — линейный. Имеретинский — прицельный. Разница не редакторская.

«В створе» и «в расстворе»

Сначала про механику, она красивая и ей лет двести.

Створные знаки ставят на берегу так, чтобы прямая через них совпала с осью безопасного прохода. Идёшь по оси — знаки видны один над другим, слившись в вертикаль: говорят, что они «в створе». Сошёл в сторону — знаки расходятся, и чем дальше сошёл, тем шире просвет между ними. Это состояние называют «в расстворе», и слово, на мой вкус, из лучших в русском морском языке.

Отсюда же правило перекладки руля, которое зубрят на любых курсах: следуй за передним знаком. Передний ушёл правее заднего — право руля. Левее — лево.

Есть у створа и характеристика, которую не увидишь, но почувствуешь: чувствительность. Чем дальше знаки отстоят друг от друга и чем они уже, тем раньше рулевой заметит расхождение. Хороший створ ловит уход с оси до того, как уход станет проблемой; плохой сообщает о нём, когда уже поздно. Ночью знаков не видно вовсе — вертикаль складывают огни на их вершинах.

Почему имеретинский створ устроен иначе

Вот здесь обычное представление ломается. Линейный створ — тот, который все и рисуют в голове: два знака (иногда три) на одной линии, задний выше и дальше от моря, совместил — идёшь правильно.

Прицельный — другая конструкция. Это система из трёх знаков, поставленных в вершинах равнобедренного треугольника, основанием, как правило, к морю. Осью служит продолжение высоты этого треугольника. Идя по такому створу, задний знак удерживают не «под передним», а ровно посередине между двумя передними. Справочники по навигационному оборудованию формулируют назначение сухо: прицельный створ обеспечивает плавание по заданному направлению в пределах узкой полосы (щелевой, его ближайший родственник из тех же трёх знаков, — в пределах узкого сектора).

Работает это на особенности зрения, о которой редко думают. Глаз человека плохо оценивает абсолютные расстояния и очень хорошо — середину промежутка между двумя точками или симметричными фигурами. Психофизики зовут такие задачи гиперостротой: смещение тут ловится мельче, чем шаг колбочек на сетчатке. Прицельный створ этим и пользуется.

Так что «линия из двух огней» для Имеретинки — картинка неверная. Знаков по типу створа должно быть три, и судно идёт не по совмещению, а по симметрии.

Чего в приказе нет

И тут придётся честно сказать, где я упёрся.

Обязательные постановления дают направление с точностью до десятой градуса, тип створа, порядок движения по нему — и ни слова о самих знаках. Ни высоты, ни окраски щитов, ни характера огня (постоянный, проблесковый, с каким периодом), ни дальности видимости. Эти сведения живут не в приказе, а в других изданиях: в «Огнях и знаках», в лоции, в извещениях мореплавателям. Я пытался вытащить описание имеретинских знаков из открытых источников и не вытащил — то, что судоводитель берёт из штурманской книжки, наружу просто не выложено.

Поэтому про внешний вид этих трёх знаков вы здесь ничего не прочтёте. Что достоверно известно про ночную разметку сочинских гаваней — это огни на молах центрального порта, красный и зелёный, как положено при входе в гавань. Про имеретинские створные знаки такой проверенной строки у меня нет, и придумывать её я не стану.

Линия, на которой не разъехаться

Главное следствие всей этой геометрии — у створа нет ширины. Это прямая, а не коридор: два судна не могут идти по одной оси одновременно.

Приказ решает вопрос прямо: движение судов длиной более 50 метров по створу «Имеретинский» одностороннее, и направление задаёт служба управления движением судов. Выходящий ждёт входящего или наоборот — как решит диспетчер. Скорость в Грузовом районе — минимальная, достаточная для удержания на курсе, но не больше пяти узлов. Для судов длиннее 120 метров вход разрешён только в светлое время суток, при ветре не крепче восьми метров в секунду, волне не выше метра и видимости не менее пяти кабельтовых (это чуть меньше километра). На выход при тех же условиях — круглосуточно.

Мы уже разбирали, почему на створе не работает привычная логика обгона, и почему большое судно в эти ворота заводит лоцман, а не капитан. Здесь достаточно одного: очередь на входе в Имеретинку существует не из-за тесноты причалов, а из-за того, что дорога туда одна и шириной в линию.

Что из этого касается маленькой лодки

Прогулочные суда валовой вместимостью меньше 500 и маломерные от обязательной лоцманской проводки освобождены — это отдельный пункт постановлений. То есть капитан «Иларии» или любого другого катера, стоящего в Имеретинке, заводит борт сам.

Освобождение от лоцмана не освобождает от створа. Маломерным судам отдельной строкой запрещено создавать помехи судам при их маневрировании в акватории порта, при заходе и при выходе — а манёвр большого судна как раз и есть движение по этой линии. Плюс требования, которые многие узнают уже на воде: без работающей ОВЧ-связи плавание в акватории порта не допускается, и при ветре больше 12 метров в секунду либо видимости меньше двух кабельтовых маломерному в порту делать нечего.

На практике это выглядит буднично. Если на подходе к молам вас притормозили и подержали минут десять в стороне — почти наверняка по створу в этот момент идёт кто-то крупнее, и линия занята. С палубы видно, как он вползает в проход: медленно, без рысканий, будто по рельсам. Собственно, по рельсам и есть.

Слово «прицельный» в названии, кстати, не метафора задним числом — оно ровно про прицел: удержать задний знак между двумя передними глазу так же естественно, как поймать мушку в прорезь. А сама идея вести судно по совмещённым береговым знакам в России старше, чем кажется: створные знаки здесь ставят как минимум с 1810-х годов — на это указывает «Маячное дело и его историческое развитие», книга Башмакова, изданная Гидрографическим управлением в 1925 году. Двести с лишним лет спустя способ никуда не делся, только к знакам добавились радар, спутник и диспетчер на четырнадцатом канале. А линия всё та же — 164,6° и 344,6°.