«Металлург» на склоне Бытхи: три автора проекта и десять лет от ходатайства до акта приёмки

Идёшь на юг от Морского порта, и километрах в четырёх по левому борту из зелени над Курортным проспектом поднимается белая колоннада. Я долго был уверен, что это санаторий имени Орджоникидзе: он на слуху, его показывают. Колоннад на склоне оказалось две. Вторая — «Металлург», ведомственная здравница чёрной металлургии, и порознь я их с воды до сих пор не берусь называть уверенно, особенно в дымку.

Зато у «Металлурга» есть дата, которую ни с чем не спутаешь. 23 ноября 1945 года на заседании Сочинского горисполкома одобрили ходатайство Наркомата чёрной металлургии СССР об отводе участка под санаторий на юго-западном склоне горы Бытха. Акт государственной приёмочной комиссии подписали 30 июня 1956-го. А в списке авторов проекта стоит Георгий Леонидович Битов — отец писателя Андрея Битова.

Бумага от 23 ноября 1945 года

Война кончилась полгода назад, карточки отменят только через два года — и в этот момент одно из самых тяжеловесных ведомств страны просит себе кусок сочинского склона под санаторий. Горисполком просьбу одобряет.

От одобрения до земли прошло ещё больше двух лет. Решением исполкома Сочинского горсовета от 30 января 1948 года (протокол № 5, пункт 22/1) на Бытхе отвели участки общей площадью 7,03 гектара; границы участков № 10 и № 12 указали в натуре актом от 12 марта 1949-го. Номера протоколов и папок не выдуманы задним числом — они лежат в архиве сочинского БТИ, инвентарное дело № 1301, и на них ссылается справка об объекте культурного наследия.

Семь гектаров, которые сначала держали от сползания

Бытха — не гора-одиночка, а хребет длиной около трёх километров, вытянутый с северо-запада на юго-восток между долинами Бзугу и Мацесты. Высшая точка — 301,2 метра по стотысячному листу карты K-37-20.

Место красивое и подлое одновременно. Восточные склоны, обращённые к долине Мацесты, несут следы древнего оползня: видна стена отрыва и обвалившиеся с неё глыбы песчаника, а сам оползень в неустойчивом равновесии — любое вмешательство способно его разбудить.

Поэтому стройка началась не со стен. В 1948–1949 годах здесь шли противооползневые работы и нулевой цикл: два года ушло на то, чтобы склон никуда не поехал вместе с будущим дворцом.

Проект заказали институту, который проектировал заводы

Дальше начинается ведомственная логика, объясняющая почти всё. Проектирование поручили не курортной мастерской, а Ленинградскому филиалу Гипромеза — Государственного института по проектированию металлургических заводов. Своим. Тем, кто рисовал цеха и домны.

В 1950 году при конкурсном отборе утвердили проект группы архитекторов: Я. О. Свирский, Г. Л. Битов, О. А. Угрюмова.

Для сравнения: Морской вокзал с башней в семьдесят один метр, сданный годом раньше, проектировал Каро Алабян, автор Центрального театра Красной армии. Вокзал был лицом города, и город взял лучшего. Санаторий был лицом отрасли, и отрасль взяла своего.

Свирский: Дом Советов, оборонительные рубежи, пригород Бостона

Главный архитектор проекта Яков Осипович Свирский родился в Петрозаводске в январе 1902 года, архитектурный факультет ленинградского ВХУТЕИНа окончил в 1927-м. Среди его преподавателей — Бенуа, Щуко, Гельфрейх, Фомин, Руднев. Учителя такого уровня объясняют, откуда у ведомственной здравницы античный силуэт.

Биография до Сочи получилась не курортная. Свирский был заместителем главного архитектора на строительстве ленинградского Дома Советов, а после смерти Ноя Троцкого в 1940-м стал главным инженером стройки. С первых дней войны — оборонительные рубежи Ленинграда и медаль «За оборону Ленинграда».

Умер Свирский 19 января 1984 года в Брайтоне под Бостоном, в США.

С годами жизни вышло странно. В сочинской справке об объекте культурного наследия годы его жизни стоят как «1902 — 1990-е (?)», со знаком вопроса. Точная дата нашлась не в архитектурных ежегодниках, а в американских базах — индексе социального страхования и регистре захоронений. Человек, проектировавший санаторий Минчермета, для отечественной справки просто исчез в девяностые.

Битов-старший и его лебединая песня

Георгий Леонидович Битов (1902–1977) числился в проекте архитектором-конструктором. Его сын написал о нём так:

«Мой отец, Георгий Леонидович Битов, родился в Петербурге. Как глубоко и убеждённо беспартийный человек, не сделал карьеры, конструировал ведомственные здания и сооружения по своему профилю — чёрной металлургии. Но творческая невоплощённость как архитектора, очевидно, мучила отца, и как подарок судьбы он воспринял заказ на строительство ведомственного санатория Минчермета в Сочи, который и сегодня выделяется на фоне городского пейзажа своим классическим стилем, явно тяготеющим к античности. Это было его детище, его лебединая песня, в которую он вложил все свои силы и дарования».

Андрею Битову, будущему автору «Пушкинского дома», в год утверждения проекта было тринадцать.

Третья в списке — Ольга Александровна Угрюмова (1913–2009). Ей достались инженерные коммуникации: вода, тепло, канализация на оползневом склоне. Больше одной строки — про те самые коммуникации — о ней в источниках не нашлось.

Январь или апрель: у стройки две даты начала

Здесь источники расходятся, и расхождение это честнее не прятать. Справка об объекте культурного наследия, опирающаяся на архивные фонды, говорит: строительство началось в январе 1951 года. Официальный сайт санатория называет иначе — активная фаза стартовала 9 апреля 1951-го. Материалы городского музея и историческая страница проектировщиков спор обходят и пишут просто «в 1951 году».

Похоже, обе даты верны и говорят о разном: о выходе на площадку и о начале собственно корпусов.

С концом стройки та же история в миниатюре. Акт государственной приёмочной комиссии датирован 30 июня 1956 года — документ лежит в архиве БТИ, папка № 9, и его шифр называют. А в ленте «основных вех» на сайте санатория стоит 26 июня. Разница в четыре дня, но верить в таких случаях стоит тому, у кого есть номер дела.

Что именно приняли 30 июня 1956 года

Санаторий на 350 мест. Три лечебных профиля: кардиология, неврология, дерматология. Штат — шестнадцать врачей и тридцать пять медицинских сестёр. Первым главным врачом стал Дмитрий Михайлович Волобуев.

Центральное здание дворцового типа связывает два радиально расставленных спальных корпуса, перед ним классический фонтан, вниз к Курортному проспекту широкими пролётами спускается каскад лестниц. Проект утвердили в 1950-м — за пять лет до постановления об устранении излишеств в проектировании и строительстве. Здание успело: принимали его уже при новых правилах, а строили по старым чертежам.

Одна деталь тут важнее колоннад. В комплекс входил зимний плавательный бассейн под стеклянной крышей — с забором морской и пресной воды. По материалам городского музея, на курорте такое сделали впервые. Морскую воду поднимали на склон, и на съёмке 1956 года у проектировщиков отдельным кадром стоит водонапорная башня бассейна.

Первых отдыхающих санаторий принял 1 июля 1956 года.

Магнитогорск, Кривой Рог и свинцово-цинковый комбинат

Ведомственная здравница — не фигура речи. Девять из десяти отдыхающих были рабочими и служащими металлургических предприятий: Магнитогорск, Новокузнецк, Кривой Рог, Каменск-Уральский. Стотысячного приняли в июле 1972 года. Санаторий работал и витриной: сюда возили иностранные профсоюзные делегации, за годы — из более чем пятидесяти стран.

Дальше отрасль строила себе добавку. В 1974-м начали проектировать комплекс «Металлург-2», а малый, верхний корпус ввели в строй в 1980 году силами Усть-Каменогорского свинцово-цинкового комбината — предприятия из Восточного Казахстана, за три тысячи километров отсюда. Чей комбинат, того и корпус.

Признание пришло в 1981-м: решением крайисполкома от 31 августа № 540 комплекс поставили на государственную охрану как памятник архитектуры под номером 3116.

Что из этого правда видно с воды

Единственное, что про вид с моря можно утверждать по источникам: фасад здравницы обращён к морю и к Курортному проспекту — так задумали, так и писали.

Остальное честнее оставить вопросом. Парк, заложенный вместе со стройкой, за семьдесят лет вырос; в 2016 году архитектурная хроника города жаловалась, что и с проспекта комплекс закрыт забором, поставленным без мысли о виде. Геометрия при этом ни при чём: с четырёх километров кривизна воды не прячет ничего, что стоит на склоне трёхсотметрового хребта. Прячут зелень и угол.

Про соседа — санаторий имени Орджоникидзе на том же юго-западном склоне — и про то, чем этот берег был в сорок первом, у нас отдельный разговор: один из нынешних корпусов «Металлурга» в войну был крупнейшим сортировочным госпиталем города. И про воду, ради которой сюда стремились ведомства, написано отдельно.

Спросите капитана на выходе, где тут Бытха. Дальше смотрите сами — берег с воды читается совсем не так, как с набережной.

От бумаги горисполкома до акта приёмки прошло десять лет, семь месяцев и семь дней.