Санаторий на 700 коек без колоннады: Мержанов, Щусев и Кузнецов на одной горе

«Санаторий-гигант» — так называлась статья Мирона Мержанова в восьмом номере журнала «Архитектура СССР» за 1934 год. Центральный санаторий Красной армии в Сочи, писал он, рассчитан на семьсот коек и стал самым большим в Союзе. Строить ли такие махины или держаться санаториев на сто-полтораста человек, архитектор называл вопросом ещё спорным. Сам он выбрал махину. Колоннады на корпусах у неё нет. Через год на том же склоне горы Бытха начали строить санаторий имени Орджоникидзе, и там колонны пошли по всему фасаду главного здания.

Мержанов проектировал в годы расцвета авангарда: конкурс на его санаторий объявили в 1929 году, и победа, по сведениям семьи архитектора, стала для него самого неожиданностью. Архитектор Иван Кузнецов взялся за свой в 1935-м, когда в архитектуре уже победил историзм. Между двумя проектами шесть лет, и на склоне это видно.

Левый спальный корпус санатория имени Ворошилова снизу: ступенчатый объём и полукруглый выступ с балконами (фото: Elenaa Kor, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

Растворить в природе

В той же статье Мержанов излагает свою установку. Правильное решение, по его словам, не выпячивает выразительность форм: их надо упростить до предела и «растворить» в природе. Главное тут ансамбль, развёрнутый амфитеатром зданий, которые проглядывают сквозь зелень парка и леса, а отдельные корпуса оценивать не следует. Цвет он описал одной фразой: зелень парка и леса, голубое море и небо, белые пятна зданий.

Исследователь Артур Токарев из Ростова-на-Дону считает, что архитектор «вынужден подбирать аргументы» в защиту модернистского стиля: проект родился при авангарде, а оценивали его уже при историзме. Критиковали комплекс при этом редко. В начале тридцатых язык «социалистического реализма» ещё не сложился, объясняет Токарев, и работу, где были образ, монументальность, простота, соразмерность и связь с окружением, хвалили независимо от стиля. Колонны для этого не требовались.

Форму подсказал оползень

Участок в 75 гектаров, по словам Мержанова, поднимается от моря на 170 метров, и считаться на нём приходилось с землетрясениями, карстом и особенно с оползнями. Склон укрепили подпорными стенами, а поперечные стены корпусов направили туда, куда мог бы поехать грунт. Отсюда Г-образный план. По обрезу фундаментов уложили железобетонные пояса: они передают вес здания на более устойчивые точки основания и не дают стенам трескаться на неоднородном грунте.

Главных корпусов семь: четыре спальных, лечебный, административный и столовая с кухней. Они выстроены почти симметричной подковой, раскрытой к морю, а по оси идёт фуникулёр с лестницами по бокам. Театр на тысячу зрителей, который Мержанов называл среди объектов комплекса, не построили. Курортный проспект пересекает территорию, и с него, по описанию архитектора Н. Б. Соколова, числящегося автором Верещагинского виадука, видно не больше половины верхней части санатория. Соколов описал его в книге «Сочи-Мацеста» (1950). Из той же книги известен и другой санаторий на проспекте, Министерства высшего образования: его центр достраивали в 1949 году, а больше чем через шестьдесят лет возвели заново.

Лестница и линия фуникулёра на оси санатория имени Ворошилова; внизу, за деревьями, виден край моря (фото: Elenaa Kor, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

Здания ступенчатые: крыша нижнего этажа служит террасой верхнему. Мержанов объяснял это инсоляцией, то есть желанием взять от солнца как можно больше лечебной силы. Объёмы ограничены вертикалями лестничных клеток, а полуцилиндры с круглыми гостиными и террасами повёрнуты к оси фуникулёра. В этих формах Токарев видит ар-деко в «обтекаемом» варианте, который подражал динамике кораблей, автомобилей и самолётов.

Щусев и тень от балконов

На другом краю той же горы, над долиной Мацесты, в 1928–1929 годах Алексей Щусев построил санаторий № 7, будущий институт курортологии; клиника в нём открылась в 1931-м. Соколов описывает его подробно. Корпуса стоят под прямым углом, буквой Г, на высоте 160 метров над морем; правый спальный корпус пятиэтажный, а лестничная клетка несёт балконы двух типов.

Щусев, по Соколову, справился с «коробочностью» конструктивизма без обильного остекления: выручила светотень от балконов. Угловые балконы слегка скруглены, стенки ограждений чередуются с глубокой тенью от плит, балконы столовой выходят свободными дугами на консолях большого вылета. Полукруглые террасы перед столовой дают тень и защищают от дождя. Увидеть институт, по словам Соколова, можно с проспекта, с моря, из Мацестинской долины и с противоположных гор.

Иллюстрация: глубокая тень от балконной плиты на белой стене (сгенерированный кадр, не конкретное здание)

Шесть колонн в 1935 году

Кузнецов проектировал санаторий имени Орджоникидзе в 1934–1935 годах, а строили его с 1935-го: площадку на том же склоне в 1934-м выбрал сам нарком Орджоникидзе. Проект делали так быстро, что основные здания начали возводить уже в 1935-м. Композиция держится на одном здании. Клуб-столовую в центре обвели колоннадой по всему фронту, края её закрепили глухими пролётами, а посередине поставили шестиколонный портик. Детали взяты у коринфского ордера, переработанного под замысел. Боковые спальные корпуса из-за уклона местности поднимаются до пяти этажей, портики у них скромнее. Своды арочных потолков внутри расписали мастера Палеха и Мстёры.

Главное здание санатория имени Орджоникидзе с колоннадой по фасаду; на переднем плане фонтан (фото: Ганощенко Роман (Ganoshenko Roman), Wikimedia Commons, CC BY-SA 3.0)

Первых отдыхающих санаторий принял 13 декабря 1937 года. Тот же 1937 год принёс Мержанову парижское Гран-при за комплекс без колоннады.

Портик спального корпуса санатория имени Орджоникидзе: коринфские капители и фриз с меандром (фото: Elenaa Kor, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

Классика без колонн

Критики тридцатых называли такую архитектуру почти одним словом, «конструктивистская», хотя конструктивисты были лишь одной из многих групп среди сторонников современных форм. Вывод Токарева звучит почти парадоксально: у Мержанова классические качества были, только без классических средств. Симметрия, фасадность, цельность, связь с окружением, ансамбль. Единство с ансамблем, один из важнейших принципов классицизма, здесь достигнуто современными формами. Сам Соколов в 1950 году, в расцвет историзма, называл архитектуру основных зданий «несколько сухого „коробочного“ типа», но в плюс записывал образ, масштаб и признаки ансамбля.

Парк он хвалил отдельно: балюстрады, перголы, беседки и фонтаны придают ансамблю нарядность и отчасти смягчают геометризм. Фуникулёр, который поднимает отдыхающих от пляжа до столовой, Соколов называл большим техническим преимуществом санатория, а весь комплекс — «громадным организмом, настоящей фабрикой здоровья». Для масштаба: накануне войны в Сочи насчитывали 61 здравницу, где одновременно могли разместиться до девяти тысяч человек, так что семьсот коек этого санатория составляли заметную долю курорта. Над окрестностями санаторий господствует отчасти потому, что стоит на выпуклой части склона.

Фонтан перед лечебным корпусом санатория имени Ворошилова (фото: Elenaa Kor, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

Что Соколов записал в минус

Список претензий у Соколова конкретнее разговоров о стиле. Гладкие плоскости стен и жёсткий геометризм объёмов, пишет он, выдают время постройки: санаторий был вчерне готов к началу реконструкции курорта. Ленты окон, по его словам, неуместны при знойном климате. Про ступенчатые корпуса, которые Мержанов строил ради солнца, Соколов замечает, что схема отчасти оправдана крутым склоном, но в эксплуатации оказалась «недостаточно приемлемой»: верхние балконы не закрывают нижних комнат от палящих лучей солнца.