Почему судно — «она»: шесть веков женского рода и что от них осталось

«А почему вы про катер говорите „она“? Он же катер». Из всех вопросов про язык этот на причале звучит чаще любого другого — обычно после того, как капитан обронит что-нибудь вроде «сейчас она прогреется, и пойдём». Короткий ответ: так говорят моряки, и говорят очень давно. В английском судно называют she — «она» — как минимум с 1375 года, эту дату фиксируют словари. Отраслевая газета Lloyd’s List, выходящая с 1734 года, писала о кораблях в женском роде без малого три столетия — и только в 2002-м официально перешла на нейтральное it. Шум поднялся такой, что новость обсуждала BBC и морская пресса по всему миру.

Длинный ответ интереснее. Тем более что материал для него стоит прямо у наших понтонов: «Ханя», «Багира», «Кристина» — женских имён в сочинском флоте хватает.

Шесть веков женского рода

В английском у неодушевлённых предметов рода нет: стол, дом, самолёт — всё it. Судно держалось главным исключением шесть с лишним столетий. Почему — точно не знает никто, и здесь честнее признать сразу: версии есть, доказанной среди них нет.

Чаще всего вспоминают латынь: navis, «корабль», в латинском языке женского рода, и привычка могла приехать оттуда вместе с остальной морской терминологией. Вторая линия — образ защитницы: судно оберегает команду от моря, как мать или богиня-покровительница, недаром на носу старинных парусников вырезали именно женские фигуры. Есть и третье объяснение, самое простое: экипажи веками были мужскими, и моряки называли корабли именами женщин, оставшихся на берегу.

На фоне соседей английская she вообще выглядела экзотикой. Во французском корабль мужского рода — le navire, в испанском тоже — el barco, в немецком и вовсе среднего: das Schiff. Язык, в котором рода нет в принципе, столетиями держался за женский род для одного-единственного предмета.

Газета сдалась со второй попытки

Lloyd’s List — старейшее морское издание мира. В конце девяностых редакция уже пробовала отказаться от she — и отступила под валом возмущённых писем. В марте 2002 года редактор Джулиан Бэй объявил решение окончательным: отныне судно в газете — it, как любой другой предмет.

Спор на этом не закончился. В 2019 году Шотландский морской музей перевёл таблички на it — после того как вандалы дважды выцарапали слова she и her на музейных стендах. Бывший первый морской лорд адмирал Алан Уэст в эфире BBC назвал решение музея полным безумием: корабль, по его словам, почти как мать — бережёт людей и от моря, и от врага. Королевский флот, к слову, говорит she до сих пор.

В русском всё решает слово

У нас устроено проще и запутаннее одновременно. Род задаётся словом: корабль — он, судно — оно, лодка, яхта, шхуна — она. Одна и та же посудина меняет род в зависимости от того, каким словом её назвали в предложении, и словари считают это нормой. Отдельный сюжет — военный флот: там «лодкой» без уточнений называют подводную, и она в языке тоже она.

С именами начинается акробатика. Согласование идёт по родовому слову: катер «Кристина» вышел из порта — мужской род при женском имени. Яхта «Меридиан» вернулась — женский при имени мужского рода. Выглядит непривычно, но грамотно именно так, и в судовых документах пишут ровно в этой логике. Что ещё написано на корме рядом с именем — номер, порт приписки, флаг — разбирали отдельно.

Живая речь на понтоне этих тонкостей, если честно, не замечает.

«Она не любит боковую волну»

Послушайте капитанов у Морского порта Сочи или в Имеретинке: про лодку почти всегда говорят «она», каким бы словом ни называлась её категория в судовом билете. «Она прогрелась», «она сегодня тяжёлая», «я её только отмыл» — причём в последней фразе род внезапно мужской, потому что «катер». В одном предложении борт бывает и «он», и «она», сам не знаю почему. Капитан за выход вообще говорит о борте едва ли не больше, чем о море — чем он занят эти два часа, мы считали отдельно.

По-моему, разгадка та же, что у английских моряков. О лодке заботятся: её моют после каждого выхода — на мойку уходит около часа, — у неё есть имя на корме и характер на ходу. К предмету так не относятся, предмету достаточно инвентарного номера.

Женские имена флота эту привычку только подпитывают. Сказать «„Багира“ пришла» — естественно; сказать «катер „Багира“ пришёл» — грамотно, но так на причале не говорит никто, кроме диспетчера. В споре словаря с понтоном понтон выигрывает ежедневно.

А откуда на одном побережье вообще взялись «Ханя», «Багира» и «Апрель» рядом с Vela de Plata — история отдельная: имена бортам дают владельцы, и у каждого свой резон. Мы собрали эти резоны в разборе имён сочинских лодок — после него прогулка вдоль понтонов читается совсем иначе.

С именем связан и обряд рождения судна — бутылка шампанского о борт.