Бутылка о борт: зачем судно «крестят» шампанским и что было до него

Восемнадцатого ноября 1890 года на военной верфи в Бруклине двенадцатилетняя Алиса Трейси Уилмердинг, внучка морского министра США, разбила бутылку шампанского о форштевень броненосца «Мэн». Посмотреть на спуск собрались двадцать тысяч человек. Историки флота называют тот день одним из первых задокументированных случаев, когда корабль «крестили» именно шампанским. Год спустя королева Виктория проделала то же самое с крейсером «Ройял Артур» — и игристое приросло к стапелям, похоже, навсегда.

Сам обряд при этом старше шампанского на несколько тысяч лет. И вина в нём поначалу тоже не было.

Бык, оливковый венок и ведро воды

В Древней Греции участники спуска надевали венки из оливковых ветвей, пили вино в честь богов, а на корпус лили воду — благословение новому судну. Вавилоняне по такому случаю приносили в жертву быка, турки — овцу. У викингов, если верить морским историкам, дело доходило и до крови: светлой эта церемония была не всегда.

Смысл везде один. Судно перед первым выходом нужно представить морю и богам: дать имя, попросить защиты для корпуса и для всех, кто на нём пойдёт. С этого момента корабль считается живым — недаром моряки до сих пор говорят о судне «она», и у этого «она» своя длинная история.

Кубок за борт, бутылку — о борт

В британском флоте эпохи парусов на спуске ходил по рукам серебряный кубок: вино отпивали, остаток плескали на палубу, а сам кубок бросали за борт, в дар морю. Флот рос, кубки улетали, и казна в какой-то момент сочла обычай чересчур дорогим. Кубок заменили бутылкой, которую разбивали о нос: жертва та же, расход меньше.

Шампанское о борт сегодня бьют редко, а вот выход «на удачу» после ремонта — обычное дело. Такие даты видно по занятости бортов в каталоге.

В начале XIX века в Британии бутылку начали доверять женщине — «крёстной матери» судна. Название прижилось неспроста: она даёт кораблю имя, как крёстная — младенцу. Без происшествий, правда, не обошлось: одна из крёстных промахнулась, бутылка улетела в толпу и травмировала зрителя, тот стребовал с Адмиралтейства компенсацию. С тех пор бутылку велели привязывать к борту линём — чтобы летела недалеко.

А к концу века вино уступило место шампанскому. Выбор не случайный: к тому времени это самый парадный напиток из существующих, а спуск корабля — событие с трибунами, оркестром и первыми лицами; сорт вина обязан был соответствовать масштабу. «Мэн» в 1890-м этот счёт и открыл — по крайней мере, по американским архивам; британцы, по некоторым данным, пробовали игристое и раньше, тут источники расходятся.

Бутылка обязана разбиться

Примета сформулирована жёстко: не разбилась бутылка — жди беды. Самый известный случай — Costa Concordia. На спуске лайнера в Сестри-Поненте в сентябре 2005 года бутылка, которую отпустила модель Ева Херцигова, с первой попытки о борт не разбилась. В январе 2012-го «Конкордия» легла на борт у острова Джильо, и та неудачная попытка попала во все газеты задним числом. Совпадение, конечно. Но моряки такие совпадения запоминают навсегда — как и десяток других корабельных примет.

Инженерная же правда в том, что бутылка шампанского и не обязана биться легко: стекло рассчитано на давление порядка шести атмосфер, стенки толстые, а нос — наклонный, удар часто приходит вскользь. Поэтому церемонию давно готовят заранее: бутылку подпиливают, чтобы разбилась наверняка, и помещают в сетку или оплётку — осколки остаются внутри и не летят ни в публику, ни в крёстную мать. Линь из XIX века, кстати, тоже никуда не делся: бутылку сегодня чаще не бросают с руки, а отпускают на верёвке, и она маятником уходит точно к борту. Немного обидно за магию, если честно. Зато работает.

Что из этого доехало до сочинских причалов

Быков у нас, к счастью, никто не жертвует. А вот имена — живая часть того самого обряда: у каждого борта нашего флота имя есть, от «Багиры» до «Валькирии», и мы как-то разобрали все 76. Переименование — отдельное суеверие: считается, что менять имя судну нельзя. Биографии реальных лодок, впрочем, показывают, что меняют его сплошь и рядом — и ничего, ходят.

Шампанское на прогулках тоже присутствует регулярно: дни рождения, предложения руки, годовщины, просто красивые закаты. Только живёт оно в бокалах. Бить стекло о гелькоут арендованного борта не даст ни один владелец, да и незачем — обряд положен один раз, при первом спуске судна на воду. Проверено многократно: бокал на корме работает ничуть не хуже бутылки о форштевень.

Напоследок — факт, который в этой истории кажется мне самым красноречивым. У броненосца «Мэн», с которого принято отсчитывать эру шампанского, церемония прошла безупречно: бутылка разбилась как положено, с первого удара. Через восемь лет корабль взорвался на рейде Гаваны, и с этого взрыва началась испано-американская война. О таких случаях примета молчит.