Откуда в море соль и почему Чёрное — «полусолёное»

Детский вопрос, на который мало кто из взрослых ответит: почему море солёное, если все впадающие в него реки — пресные? А ведь в этом парадоксе спрятан и второй, локальный: почему наше Чёрное море солёное только наполовину — и чем это оборачивается для всех, кто в нём купается.

Соль приносят… пресные реки

Звучит как противоречие, но это ровно так. Дождевая вода — чуть-чуть кислая из-за растворённого углекислого газа, и, стекая по суше, она тысячелетиями «подтачивает» горные породы, вымывая из них соли. Реки несут эти растворённые соли в океан — по мировым подсчётам, около сорока тысяч кубических километров речной воды ежегодно.

Дальше главный трюк: вода из океана испаряется пресной, а соли остаются. Круг за кругом, миллионы лет — и океан насолился до нынешних тридцати пяти граммов на килограмм воды. Свою долю добавляют и подводные вулканы с гидротермальными источниками — вторая солонка планеты.

Причём состав этой соли поразительно постоянен: в любой точке мирового океана пропорции ионов одни и те же — это установили ещё в 1870-х по пробам легендарной экспедиции «Челленджера». Хлор и натрий — та самая поваренная основа — дают около восьмидесяти пяти процентов всей морской соли. Море, по сути, слабый раствор всей таблицы Менделеева с кухонной солью во главе.

Чёрное море: раствор половинной крепости

Локальная арифметика такая. Солёность поверхности Чёрного моря — 17,5–18,3 промилле, то есть около восемнадцати граммов соли на килограмм. Вдвое ниже океана. Почему?

Энциклопедическая формула умещается в два фактора. Первый: в водном балансе преобладает пресный речной сток — Дунай, Днепр, Днестр и остальные приносят около трёхсот пятидесяти кубических километров пресной воды в год, а Дунай один даёт больше половины. Второй: океанской соли сюда почти не пробиться — единственная связь со «большой водой» идёт через узкий и неглубокий Босфор.

Хотя и тут природа устроила красивое: Босфор — пролив с двухэтажным движением. Поверху распреснённая черноморская вода уходит в Мраморное море, а понизу, встречным потоком, солёная средиземноморская затекает к нам. Это двухслойное течение, между прочим, открыл и описал в 1881–82 годах Степан Осипович Макаров — будущий знаменитый адмирал.

Солёная босфорская вода тяжелее — она тонет и заполняет черноморские глубины: ниже ста метров солёность подрастает до двадцати двух промилле. Так море становится слоёным — лёгкая «речная» вода сверху, плотная «морская» снизу, и слои эти почти не перемешиваются. Продолжение этой истории вы уже знаете: именно из-за неперемешивания глубины остались без кислорода — разбирали в статье про сероводород.

Что это значит для купальщика

Переведём промилле в ощущения — аккуратно, без пляжных мифов.

Держит ли вода хуже? Чуть-чуть. Выталкивающая сила зависит от плотности, а черноморская вода легче океанской примерно на процент — разница есть по физике, но телом она практически не ловится. Вот пресное озеро против океана — уже заметные два с половиной процента: там контраст реален. Так что «в Чёрном море тонешь, а в Красном лежишь» — преувеличение курортного масштаба.

Вкус и глаза. А вот тут разница честная: восемнадцать граммов соли на литр против тридцати пяти — вода вдвое «слабосолёная» на вкус, и это первое, что замечают люди, приехавшие со Средиземного моря, где солёность доходит до тридцати девяти. Нырять с открытыми глазами у нас ощутимо комфортнее — хотя научных замеров «щипучести» никто, конечно, не публиковал.

После купания солевая плёнка на коже тоньше — душ на корме нужен скорее для ощущения свежести, чем чтобы смыть «корку», какая остаётся после океана.

И бонус для эрудиции: сосед-Азов ещё преснее. Исторически его солёность держалась в районе девяти-тринадцати промилле, но в последние годы море заметно осолоняется — к середине двадцатых учёные фиксируют около шестнадцати: рекам не хватает воды. Живая иллюстрация того, что солёность моря — не константа, а баланс, который может сдвигаться на глазах одного поколения.

Море с пресной родословной

У «полусолёности» Чёрного моря глубокие корни: в ледниковые эпохи, отрезанное от океана, оно и вовсе бывало почти пресным озером. О том, как именно океан вернулся сюда через Босфор — плавно или катастрофическим прорывом, — геологи спорят до сих пор: у эффектной гипотезы «черноморского потопа» есть и сторонники, и серьёзные критики, так что подавать её доказанной историей мы не будем.

Но одно останется с вами на каждом купании: вода за бортом — наполовину речная. В ней растворены Дунай и Днепр, дожди Карпат и Кавказа, и лишь наполовину — та самая древняя океанская соль. Попробуйте на вкус при случае.

Про то, что эта вода умеет ещё — светиться ночью, резко холодать и фильтровать жильцов, — читайте в журнале. Попробовать на вкус — через каталог.

А о том, как это море вообще стало солёным — и почему учёные тридцать лет спорят, был ли это потоп, — есть отдельная история.

У солёности есть и приятное бытовое следствие: в море держаться на воде легче, чем в бассейне.