Черноморский потоп: как пресное озеро стало морем и при чём здесь Ной

У Чёрного моря есть легенда высшей пробы: будто это вовсе не море, а затопленное озеро, и затопил его тот самый потоп — Ноев. Популярные пересказы не скупятся: «самая страшная катастрофа в истории человечества», не меньше. Неожиданно здесь то, что корни у истории вполне научные. В 1997 году геологи Уильям Райан и Уолтер Питмен из Колумбийского университета опубликовали в журнале Marine Geology гипотезу: около семи с половиной тысяч лет назад на месте Чёрного моря лежало пресное озеро с уровнем на сотню метров ниже океанского — а потом Средиземное море прорвало перемычку в Босфоре, и озеро за считанные годы стало морем. Граница между наукой и эффектной картинкой в этой истории проходит не там, где её обычно рисуют.

Что подняли со дна

Гипотеза выросла из буровых кернов на черноморском шельфе. Под слоем обычных морских осадков там лежат ракушки пресноводных моллюсков — озёрных, каспийского типа. Выше — сразу средиземноморские, солёные виды, без плавного перехода. Радиоуглеродные датировки дали границе возраст около 7500 лет.

К ракушкам добавились затопленные берега: на глубинах в десятки метров сонары показывают древние береговые валы и русла рек. То, что уровень будущего моря когда-то стоял сильно ниже нынешнего, в науке всерьёз никто не оспаривает.

Оспаривают скорость. И вот тут начинается самое громкое.

Двести Ниагар в одном проливе

По расчётам Райана и Питмена, в момент прорыва через Босфор переливалось порядка 40 кубических километров воды в сутки — примерно в двести раз больше, чем падает с Ниагарского водопада. И так не меньше трёхсот дней подряд. Затопило, по разным пересказам, от 100 до 155 тысяч квадратных километров суши — оценки расходятся даже у сторонников. В этой же картине следом наливается и мелкое Азовское море: до прорыва его попросту не было.

Затопленные берега лежат под нами буквально в паре миль от Морского порта, куда уходят прогулочные маршруты.

Масштаб оценить трудно, но попробуйте: вся сочинская агломерация от Магри до Псоу — это меньше четырёх тысяч квадратных километров. Потоп в версии Райана и Питмена проглатывал бы такую площадь примерно за неделю-полторы. И так почти год.

При чём тут Ной

В 1998-м Райан и Питмен выпустили книгу с названием, которое всё и решило: «Noah’s Flood», «Ноев потоп». Логика была такая: берега пресного озера удобны для земледелия, при прорыве людям пришлось уходить, и память о воде, которая пришла и больше не ушла, могла осесть в легендах — вплоть до шумерских, а через них и до библейской.

Могла. Проверить это нельзя. Сами авторы аккуратно называли связь предположением, но заголовки уже жили своей жизнью, и гипотеза о ракушках в кернах превратилась в «учёные нашли Ноев потоп». С тех пор она в таком виде и гуляет.

Дельта Дуная возражает

Теперь критика, и она серьёзная. В 2009 году команда Ливиу Джосана из Вудс-Хоулского океанографического института пробурила дельту Дуная. Датировали придирчиво: брали только ракушки с несомкнувшимися створками — те, что лежат там, где моллюск умер, а не принесённые водой. Вывод получился отрезвляющий: перед прорывом уровень стоял метров на 30 ниже нынешнего — против сотни у Райана и Питмена — и поднялся при «потопе» метров на пять-десять. Следов катастрофы того масштаба, о котором писали Райан и Питмен, в дельте нет.

Другие группы идут ещё дальше и считают, что вода через Босфор в разные эпохи ходила в обе стороны, а уровень поднимался постепенно, вовсе без водопада.

Спор тянется почти тридцать лет, и он не закрыт: у каждой стороны свои керны, свои датировки, свои модели. Твёрдым остаётся немногое — озеро было, солёная вода пришла через Босфор по геологическим меркам только что, а вот был ли это рёв в двести Ниагар или скромный перелив, науке пока честно неизвестно. По-моему, такое «неизвестно» дороже любого громкого заголовка.

Что от этой истории видно с палубы

Молодость моря — не отвлечённый факт, она объясняет его странности, с которыми мы встречаемся на каждом выходе.

Солёность вдвое ниже океанской: морем этот водоём работает всего несколько тысяч лет, и соль до сих пор поступает через всё тот же единственный узкий Босфор — мы разбирали это отдельно. Сероводородная толща ниже 150–200 метров — тоже наследство той перестройки: пресная и солёная вода легли слоями и за тысячи лет так и не перемешались, поэтому всё живое ютится в верхнем слое. Что там на самом деле под килем у сочинского берега, мы тоже уже считали — глубина у нас набирается быстро, шельф узкий.

И берег, вдоль которого мы ходим от Морпорта и Имеретинки, — новосёл: нынешней линии воды считанные тысячи лет. Когда смотришь с палубы на пляжи и думаешь, что под килем лежат чьи-то бывшие долины, прогулка приобретает неожиданную глубину. В обоих смыслах.

А если после этого хочется продолжения, у моря в запасе есть ещё одна история, где наука пополам с легендой, — почему оно вообще Чёрное. Там тоже всё началось задолго до нас.