Замок с башенкой над «Светланой»: дача профессора Якобсона, сложенная из каштановых досок

Белый домик с круглой башней и конусом на макушке, чуть выше Курортного проспекта в Светлане, обычно записывают в новодел. Кто-то уверен, что это ресторан девяностых «под старину», кто-то — что декорация к фильму, которую забыли разобрать. Шпильки на коньках, резные галереи, щипец мансарды: слишком сказочно для санаторного района, где вокруг сплошь советские корпуса. Ошибаются все. Дому больше ста двадцати лет. Его поставили в 1902–1903 годах для петербургского профессора-отоларинголога Александра Якобсона по проекту архитектора Романа Будника, и стены у него — вот это уже совсем странно — сложены из каштановых досок, уложенных плашмя одна на другую.

Сейчас в «замке» сидит управление санатория «Светлана». А полвека назад к нему уже подогнали экскаватор.

Верещагинская сторона, купленная на торгах

Начинать приходится с земли. В семидесятые годы XIX века лесной массив к юго-востоку от посада Сочи, до речки Бзугу, звали Верещагинскими участками: он принадлежал товариществу, которое сколотили в 1868 году братья Верещагины, агроном Пётр и литератор Арсений. Дубы, грабы, буки, редкие расчищенные поляны. Потом владение ушло казне, а казна распродала его частным лицам по кускам.

Один кусок, выше Ермоловского парка (сейчас это парк имени Фрунзе), по ту сторону Новороссийско-Сухумского шоссе, взял на казённых торгах Якобсон. Столичный врач, ведущий хирург, профессор — из тех людей, что в начале века ехали на этот берег не отдыхать, а лечить и лечиться. Отсюда и замысел: не просто дача, а дача-лечебница.

Соседи по склону подобрались под стать. Чуть выше стояла дача инженера Покровского, строителя Китайско-Восточной железной дороги, — в китайском стиле, с водосточными трубами в виде драконов. Ещё выше — домик петербургского врача Полякова и солидная дача Боклевского, директора Каслинского завода художественного литья. Внизу, у самого моря, Толоконникова держала пансион «Эйрене», из которого потом выросла «Жемчужина». Драконов у Покровского больше нет. «Замок» Якобсона остался.

Стены, которые сложили как поленницу

Архитектор О. С. Субботин в статье 2013 года о виллах и дачах Черноморского побережья разбирает дом подробно, по планам. Каркасный, фахверковый, оштукатуренный, два этажа и мансарда. По периметру — галерея на каменном цоколе. Главная особенность, которую отмечают и краеведы, и Субботин: стены набирали из каштановых досок, кладя их плашмя, одну на другую. Не обшивка по брусу, а плотный деревянный пакет.

Почему каштан — в источниках прямо не сказано. Догадка напрашивается сама (каштан на Кавказском побережье рос рядом, древесина у него плотная и плохо гниёт), но документа под ней у меня нет, так что пусть останется догадкой.

Снаружи этого каштана не видно вообще. Дом оштукатурен, светлый, и о дереве внутри напоминают только тёмные детали: доски галерей, декор щипца, маленькие деревянные шпили, которыми закончена каждая вертикаль. Башня — круглая, трёхчетвертная, врезана в юго-западный угол прямоугольного корпуса и накрыта конусом «под черепицу». Скаты крыши серебристые. Светлое к верху нарастает, тёмное дерево держит ритм снизу.

Внутри, по Субботину, кое-что из первоначальной отделки пережило все перестройки: кессонированные потолки в залах, часть паркета, филенчатые двери. Планировка была анфиладной — комнаты проходили одна в другую. На первом этаже следы анфилады видны до сих пор, на втором и в мансарде она «угадывается». Вход на галерею — с северо-восточной стороны, выше по склону Верещагинской балки.

Дорога в объезд и шпалерные персики

Попасть сюда в 1903 году было отдельным предприятием. Из верхней части города спускались по Российской улице (теперь Черноморская) в узкую и глубокую долину Верещагинки, доезжали до середины Ермоловского парка и только там сворачивали с шоссе вверх, к горе Лысой. Той самой, под которой сегодня в двух тоннелях исчезает с берега железная дорога.

Высокого моста над долиной Верещагинки тогда не было и в помине. Виадук, по которому сейчас идёт Курортный проспект, появился только в 1935 году; его архитектор Соколов потом писал о соседнем Мацестинском виадуке как коллега о коллегах. Для дачи Якобсона это значит простую вещь: тридцать с лишним лет дом стоял на склоне, куда из города добирались через овраг.

Хозяин жил здесь летом и часть осени. Разводил шпалерные персики — деревья, распластанные по решётке, как виноград. В 1915 году выпустил брошюру «Пути сообщения с курортами Черноморского побережья»: человек, сам ездивший в объезд оврага, писал о том, как вообще сюда добраться. На открытке 1914 года, отпечатанной с негатива фотографа Сутковского, вилла уже стоит в полный рост, с башней, как сейчас.

Школа, РАБИС, госпиталь и экскаватор

Дальше дом переходил из рук в руки быстрее, чем его успевали переименовывать. В ноябре 1920-го сюда въехала 4-я Советская школа первой ступени: десять «шкрабов», то есть школьных работников, и сто девятнадцать учеников. В 1921-м — санаторий-пансионат «Малый Якобсон» на пятнадцать кроватей. Справочник по курортам 1925 года числит в бывшей даче Якобсона те же пятнадцать коек, в одной санаторной группе с тем самым «Эйрене» и с пансионатом «Светлана». С 1927-го — санаторий для туберкулёзных больных, потом дом отдыха Союза работников искусств, РАБИС.

В эти годы здесь бывал Маяковский. Краеведы пишут, что 21 июля 1929 года, в день выступления, он приехал в дом отдыха РАБИС и впервые публично прочёл «Стихи о советском паспорте». В 1952-м в санатории отдыхал Паустовский. Между этими датами — война: с 1941 по 1946 год здесь работал эвакогоспиталь № 2125. В пятидесятые дача стала административным корпусом «Светланы».

Самый опасный момент пришёлся на семидесятые. Санаторий разрастался, парки соседних усадеб в 1968 году объединили в один ансамбль, строили новые корпуса. Старое деревянное здание в оштукатуренной рубашке мешало. По воспоминаниям, записанным Натальей Захаровой в книге «Дачная история», дом спас случай: В. А. Воронков, объезжая город, увидел рабочих с экскаватором, которые уже разрушали постройку, и сразу пошёл к председателю курортного управления Кибзуну. Снос остановили. После реконструкции вилла, как осторожно пишут источники, «незначительно изменила свой облик». Отсюда и та самая аккуратность, из-за которой дом принимают за новодел: его много раз красили и чинили, а форма осталась.

Сегодня это объект культурного наследия регионального значения. Адрес — Курортный проспект, 73, корпус 1.

С воды: башня в зелени над парком Фрунзе

От Морского порта Сочи до этого участка берега около двух километров к юго-востоку, на прогулочном катере это минуты хода. Только крошечную башню с моря на глаз не выхватить, и обещать её не буду. Дом стоит не у воды, а выше по склону, за парком, за шоссе, среди деревьев и санаторных корпусов, и неподалёку торчит высокая жилая свечка на Черноморской, которая забирает всё внимание.

Читается с борта другое — рельеф, на котором всё это держится. Зелёная полоса парка Фрунзе у кромки, над ней склон, уходящий к Лысой горе, и провал долины Верещагинки, через который перекинут мост 1935 года. Где-то в этой зелени, над парком и под горой, стоит дом, сложенный из каштана, в который въезжала школа, заезжал Маяковский и упирался ковш экскаватора. Возьмите бинокль и поищите конус между кронами. Найдёте — повезло, я его с воды не ловил и выдавать догадку за ориентир не стану.

Ниже по тому же склону, почти у самой воды, стоит ещё один дом, который с моря тоже никто не узнаёт, — мавританский особняк, построенный на собственные деньги певицей Большого театра через сорок четыре года после каштанового «замка». В нём сцена на пятьдесят мест и чужая квартира на втором этаже. Его историю мы рассказали отдельно: «Русский соловей» на Черноморской.