«Русский соловей» на Черноморской: дом со сценой в ста тридцати метрах от уреза воды

Идёшь от Морского порта на юг, и берег успевает смениться трижды: сначала мачты марины, потом светлая пластина «Жемчужины», потом сплошная зелёная стена парка. Над стеной торчит белая свечка новостройки, и гости на борту смотрят именно на неё — больше на этом отрезке глазу зацепиться не за что. А в зелени под свечкой, в ста тридцати метрах от уреза воды, стоит невысокий дом, который в путеводителях называют мавританским. Выглядит он как флигель санатория конца сороковых, и почти все так и решают. Санаторий тут ни при чём. Дом построила в 1947 году на собственные деньги солистка Большого театра Валерия Барсова, которую критики звали русским соловьём. Внутри — сцена и зрительный зал на пятьдесят мест.

Сто тридцать метров до воды

Адрес — Черноморская, 8. Формально это Хостинский район, и в справочниках так и написано, но на местности перед вами центр: до башни Морского вокзала без малого два километра по прямой, до Зимнего театра — метров шестьсот. Ни Хосты, ни Мацесты поблизости нет. До устья Мацесты отсюда пять с половиной километров, до Хосты — за двенадцать.

Расстояние до воды пришлось мерить по карте: с борта его на глаз не взять. От дома до линии берега около ста тридцати метров, сам дом стоит примерно в десятке метров над уровнем моря. Между ним и водой — полоса парка имени Фрунзе (до границы парка семьдесят с небольшим метров) и узкий пляж с бетонными бунами. А с северо-востока участок упирается в территорию санатория «Светлана»: там метров двадцать. Отсюда и стойкое впечатление, что дом входит в санаторный ансамбль. Он в него буквально утыкается, хотя никогда ему не принадлежал.

Кто пел под этой крышей

Барсова — сценическое имя. По метрике Калерия Владимирова, родилась в Астрахани в 1892 году в семье типографского служащего. Московскую консерваторию окончила в 1919-м сразу по двум классам, фортепиано и сольного пения. С 1920 по 1947 год — солистка Большого театра, дебютировала Розиной в «Севильском цирюльнике». Народная артистка СССР с 1937 года, Сталинская премия первой степени — 1941-й. Концертный репертуар — шестьсот произведений, от русской лирики до шотландских народных песен.

Голос — лирико-колоратурное сопрано, лёгкое и подвижное; за него музыкальные критики и прилепили прозвище «русский соловей». Прозвище пережило певицу с большим запасом: в 1985 году Международный астрономический союз назвал её именем кратер на Венере — один из двухсот с лишним, которые тогда раздавали деталям рельефа, снятым «Венерой-15» и «Венерой-16».

Биография у неё была не только парадная. Мужа, Константина Барсова, заведовавшего бактериологической лабораторией Рублёвской водонасосной станции, арестовали в январе 1938 года по сфабрикованному делу микробиологов и расстреляли в сентябре того же года на полигоне «Коммунарка»; реабилитировали в 1956-м. В 1941-м она сдала в Фонд обороны деньги и личные украшения. Между этими двумя датами она продолжала выходить на главную сцену страны.

Шестнадцатое апреля сорок седьмого

Дату прощания с Большим театром музей называет точно: 16 апреля 1947 года. В тот год Барсовой исполнялось пятьдесят пять. Она решила уйти со сцены и заняться другим делом — открыть в Сочи вокально-оперную студию. В том же году на Черноморской поднялся дом по проекту сочинского архитектора Люблинского.

Инициалы архитектора в источниках расходятся: управление культуры города пишет «И.А.», сам музей — «А.И.». Мелочь, но она хорошо показывает, какой тонкий слой документов остался от этой стройки.

Деньги были свои — это повторяют все, кто про дом писал: и музей, и «Культура.РФ», и энциклопедия. Для 1947 года формулировка «построила на собственные средства» звучит почти вызывающе. Страна второй год после войны, Сочи только что отработал войну тыловым госпиталем — боевой орден за эту работу город получит через тридцать с лишним лет. И вот посреди этого частный человек ставит себе на берегу дом с театральным залом.

Зачем в частном доме сцена

Планировка объясняется одним словом — студия. Зал на пятьдесят мест, настоящая сцена, акустика, которую музей до сих пор зовёт прекрасной. Маленький домашний театр, построенный под конкретную задачу: учить пению.

Жилая часть — кухня, столовая, гостиная — прилагалась к этому залу, а не наоборот. Порядок получился обратный обычному дачному: сначала сцена, потом быт. Комнаты потом и стали залами музея, так что экспозиция сегодня разложена по бывшей кухне и бывшей столовой.

Про акустику здесь хочется сказать отдельно, потому что берег в этом смысле место непростое. Над водой звук ведёт себя иначе, чем над сушей, и в тихий вечер с борта слышно набережную дословно. Долетало ли что-нибудь в обратную сторону, с этой сцены до воды, не знает никто, и выдумывать я не буду.

Студию не разрешили, и этаж ушёл

Разрешения на оперную студию Барсова так и не получила. Музей формулирует это сухо, без объяснения причин: «не получив разрешения на создание оперной студии, в 1958 году В.В. Барсова продала второй этаж здания». Одиннадцать лет дом простоял недоделанным замыслом, а потом наполовину перестал ей принадлежать.

Дальше идёт деталь, от которой у слушателей обычно вытягивается лицо. Второй этаж дачи до сих пор частное домовладение. Музей занимает только первый. Вы ходите по мемориальным залам, разглядываете зелёное кресло и напольные часы, а прямо над вами — чужая квартира с обычной жизнью, чайником и соседями. Для государственного музея конструкция редкая до экзотики, и держится она на одном-единственном отказе, которому скоро семьдесят лет.

«Завещаю городу Сочи…»

В 1967 году Барсова завещала городу то, что у неё осталось: первый этаж и концертный рояль «C. Bechstein». Умерла она 13 декабря того же года в Сочи, похоронена здесь же, на Центральном Успенском кладбище.

Музеем дом стал не сразу: с 1968 года в нём почти два десятилетия работала детская художественная школа. Мемориальную доску повесили в июне 1972-го, к восьмидесятилетию певицы, — на юго-западном фасаде, то есть на той стороне, что развёрнута к воде. Текст на ней короткий: «В этом доме с 1947 по 1967 гг. жила народная артистка Союза ССР Валерия Владимировна Барсова».

Музей открылся 9 января 1988 года как отдел Музея истории города-курорта Сочи. Четыре зала, девяносто четыре квадратных метра, семьсот с лишним экспонатов по счёту самого музея (в справочниках гуляет и «около тысячи» — расхождение для музейных подсчётов рядовое). Одна из постоянных экспозиций так и называется, цитатой из завещания. Сам дом — объект культурного наследия регионального значения.

Почему с борта его не поймать

Теперь то, ради чего эта история попала в морской журнал. С воды дачу Барсовой практически не видно, и причин на это набирается сразу несколько.

Дом низкий и сидит в зелени: парк Фрунзе подходит вплотную, деревья выше крыши. В тридцати шести метрах от него стоит жилая башня на Черноморской, 10 — двадцать пять этажей, построена в 2013 году. Глаз с воды цепляется за неё автоматически, и всё, что ниже, уходит в фон. Добавьте корпуса «Светланы» по соседству и пляжные навесы у самой кромки.

В итоге с моря вы видите белую свечку над зелёной стеной, а дом певицы остаётся где-то под ней. Ориентир честный, но чужой. Вообще город с воды читается совсем не так, как с набережной: с борта хорошо берётся крупное и рельефное — Морвокзал, «Жемчужина», хребет за городом, — а всё камерное пропадает начисто. Дача попадает во вторую категорию целиком.

Что искать с палубы и куда идти после швартовки

С борта искать надо не дом, а связку ориентиров покрупнее. Башня Морского вокзала за кормой, «Жемчужина» пройдена, впереди по берегу сплошная зелень парка и над ней единственная высотка — дача под ней, чуть дальше от воды, на второй линии от кромки. Дальше по курсу будет Мацеста со своей сернистой водой, но до неё ещё пять с лишним километров, и это отдельный сюжет.

После швартовки в Морпорту до Черноморской, 8 — два с половиной километра пешком, почти всё по набережной и парку. Музей работает с девяти утра до половины шестого, выходные — воскресенье и понедельник. Зал крошечный, концерты в нём бывают, и попасть на такой — отдельная удача, которую расписанием не поймать.

Практический вывод для тех, кто собирается совместить одно с другим: дом смотрите до выхода в море. Вечерний выход на закат возвращает вас к стенке позже, чем музей закрывается, — и вместо зала со сценой вы получите вид на закрытую калитку и ту самую белую свечку, которую и так видели с воды.