Как линия Лондон — Калькутта легла на дно у сочинского берега и почему продержалась там меньше года

31 января 1870 года в Лондон пришла телеграмма из Бомбея, и шла она меньше часа. Письмо тем же путём добиралось бы недели. Между двумя концами Британской империи работала новая линия, Индоевропейский телеграф фирмы Siemens, и один её кусок, около сотни миль, лежал не на столбах, а на дне Чёрного моря вдоль Кавказского берега. Мимо будущего Сочи. Тогда на месте города стоял Даховский посад да редкие поселения, а под водой вдоль берега шёл провод, по которому Лондон разговаривал с Индией.

Кабель продержался меньше года. Летом 1870-го его порвало, и в английских документах причина записана одним словом: землетрясение. Слово это, как выяснится, самое спорное место во всей истории.

Зачем Сименсу понадобилось море

Линию строили с 1868 года, от английского Лоустофта через Эмден, Берлин, Варшаву, Житомир, Одессу и Керчь на Сухум, Тифлис, персидскую Джульфу и Тегеран. Дальше, до Калькутты, депеши уходили по чужим проводам и кабелям. Вся трасса от Лондона до Калькутты — около 6900 миль. На новых участках поставили семьдесят тысяч столбов: в Польше и России деревянных, на Кавказе и в Персии чугунных, собственного сименсовского патента.

Кавказ был самым неудобным местом маршрута. Горы, реки без мостов, почти нет дорог; бригады, тянувшие провод здесь и в Персии, шли под охраной конного конвоя. Поэтому Сименсы предложили обойти береговой хребет морем: от Керченского пролива сушей до побережья, а оттуда подводным кабелем прямо в Сухум. Логика в журнале The Mechanics’ Magazine за 14 мая 1869 года изложена простодушно: трудности подводной линии «будут много меньше», а вероятность обрывов в море ниже, чем в горах.

Запомним эту фразу. Через год она будет выглядеть иронией.

Три жилы в медной рубашке

Тот же номер журнала описывает черноморский кабель подробно, как новинку. Внутри три изолированные медные жилы, каждая весит 273 фунта на морскую милю: 107 фунтов меди и 166 фунтов гуттаперчи. Жилы свиты вместе, проложены пенькой, обмотаны двумя слоями лучшей итальянской пеньки. А снаружи вместо привычной стальной брони — медная оболочка из четырёх полос, наложенных по спирали внахлёст; сами полосы спаивали в непрерывные ленты. Кабель выходил гладким и гибким, легко ложился в бухты. Прочность на разрыв — почти шесть тонн. У берега, где дно беспокойнее, концы делали из тяжёлой железной проволоки.

Три жилы — не для надёжности. Две принадлежали компании, по ним шёл английский трафик. Третья по условиям концессии отдавалась под внутреннюю связь России: через неё города Закавказья разговаривали с остальной страной.

Под укладку журнал называет пароход «Халл»: в его трюмах поставили три железных танка, в носовом — керченский кабель, в главном — черноморский. В абхазских пересказах, правда, кабель кладёт пароход «Нил». Керченский, для пролива длиной 15 миль, был совсем другим зверем, железная броня и около 12 тонн на милю. Его куски подняли со дна в 1889 году, они перешли по наследству в одной семье, и снимки этих обрезков теперь висят на английском сайте по истории подводных кабелей.

16 июля 1869 года журнал Engineering сообщил: кабель через Чёрное море уложен успешно.

Сто миль или двести

А вот дальше начинается то, из-за чего эту историю трудно рассказать ровно.

The Mechanics’ Magazine пишет, что кабель длиной 100 миль начинался «у Джульфы на Чёрном море» и выходил на берег в Сухум-Кале. Джульфа — город на персидской границе, до моря от неё сотни вёрст. На черноморском берегу похожее название одно — Джубга; в русских описаниях линии контрольная станция стоит именно там, а следующими идут Туапсе и Сочи. Скорее всего, английский наборщик просто спутал два незнакомых слова.

Но тогда не сходится длина. От Джубги до Сухума по прямой около 237 километров, это примерно 128 морских миль. Сотней миль туда не дотянуться даже по линейке, а кабель по линейке не кладут: он огибает мысы и держится ближе к берегу. Engineering в той самой заметке от июля 1869 года называет другую цифру — «около 200 миль». Она к карте подходит куда лучше. Какой из двух верить, из доступных документов не понять.

Любопытная рифма с сегодняшним днём: магистральный газопровод вдоль сочинского берега тоже начинается в Джубге и тоже лежит на дне в нескольких километрах от пляжей. Где именно шла медь Сименса, точно не знает никто, но точка старта у двух трасс, похоже, общая.

С воды от всего этого не видно ничего, и в этом, пожалуй, главное свойство истории. Если идти на прогулочном катере от Морского порта Сочи на северо-запад, в сторону Дагомыса, берег выглядит обычным: пляжи, откос железной дороги, санатории на склонах. Где-то под килем, на глубине, которую никто теперь не назовёт, может лежать кусок медной оболочки 1869 года. Если его не подняли, конечно. Картплоттер его не покажет, на навигационных картах старой трассы нет. Зато ровно тем же способом, по телеграфу, собирали первые штормовые карты: без проводов вроде этого не было бы и прогнозов, по которым сегодня решают, выходить ли в море.

Лето 1870-го: что порвало провод

Английские источники единодушны. Историческая справка по компании, собранная по отчётам и прессе, даёт дату: кабель «почти сразу был порван землетрясением 1 июля 1870 года» и в течение 1871 года его заменили береговой воздушной линией. В немецких работах по истории Siemens то же самое: в июле 1870-го подводный кабель вышел из строя из-за землетрясения, с начала 1871-го линия снова работала.

Как толчок мог разорвать кабель на дне? Скорее всего, не сам по себе. У сочинского берега дно режут подводные каньоны с почти отвесными стенками, и кабель, идущий вдоль берега, должен был пересекать их головы у устьев рек. Встряхнутый склон съезжает вниз мутным потоком ила и гальки, и такой поток рвёт кабели как нитки. В пересказах истории 1870 года говорится именно о подводных оползнях. Прямого документа, где инженер Сименса пишет «оползень на такой-то миле», я не нашёл.

Русская сейсмология это землетрясение знает. Маловичко и Габсатарова в обзоре сейсмической опасности Причерноморья (2012) называют «Сочинский рой землетрясений 1870 г.» среди сильнейших событий района, с магнитудой 5,3 для основного толчка. Сочинская зона вообще коварна мелкими очагами: толчки здесь неглубокие, поэтому на поверхности бьют сильнее, чем подсказывает магнитуда, и 7-балльные сотрясения тут фиксировали не раз. В популярных пересказах сейсмического каталога Кондорской и Шебалина фигурирует дата 7 июля 1870 года, магнитуда 6,2, семь с половиной баллов в эпицентре. Там же пишут, что сильнее всего трясло полосу от Дагомыса до посёлка Лесное на Мзымте.

Чинить кабель на такой глубине и у такого берега не стали. Решили иначе: провод подняли на столбы и повели вдоль берега. Те самые чугунные опоры с тремя изоляторами, которых Сименс так хотел избежать.

Столбы, которые пережили линию

Береговая линия проработала шестьдесят лет. Её рвали войны: в мае 1877 года, в русско-турецкую кампанию, провода на черноморском побережье разрушили, к концу августа восстановили. С августа 1914-го по август 1923-го линия стояла. А в 1931 году у компании закончилась персидская концессия, и провода бросили.

Чугунные столбы оказались долговечнее самой затеи. Английские историки отмечают, что опоры с тремя изоляторами наверху ещё больше века спустя стояли на Кавказском берегу и в персидской пустыне. Большая часть, правда, со временем пропала. Отдельные столбы с клеймом Siemens находят до сих пор, в Крыму и на Кавказе.

Где кончается документ

Теперь о том, чего в этой истории нет.

Нет уверенности, что английское «1 июля» и русское «7 июля» — один и тот же толчок. Англичане в 1870 году жили по григорианскому календарю, Россия — по юлианскому, разница двенадцать дней. Ни одна пара дат не превращается в другую простым пересчётом. Возможно, кабель порвал первый толчок роя, а каталог записал сильнейший. Возможно, одна из дат ошибочна. Есть и противоположное мнение: в абхазской прессе встречается упоминание, что по некоторым источникам землетрясений в тот год не наблюдалось вовсе. Мне оно кажется слабым, учитывая сейсмологический каталог, но первоисточника у него я не видел, как не видел и первоисточника «подводных оползней».

Нет точной длины и точной трассы. Сто миль или двести, в какой именно точке у Джубги выходил на берег кабель, на каком расстоянии от сочинского мыса он шёл — ответы, видимо, лежат в архиве Siemens и в отчётах Indo-European Telegraph Company, которые я держал в руках только в цитатах.

Нет и магнитуды, с которой согласились бы все: 5,3 в академическом обзоре 2012 года против 6,2 в пересказах каталога. Для события без приборов это нормальный разброс, но выбирать между ними я не берусь.

Твёрдо известно другое. Летом 1869 года вдоль этого берега уложили трёхжильный кабель в медной рубашке, зимой по нему пошли депеши из Бомбея, а летом 1870-го море его забрало.