Как два санатория под Сухумом стали секретными институтами «А» и «Г» советского атомного проекта

От пункта пропуска на Псоу до Сухума по трассе около 110 километров. Если не сворачивать к набережной и проехать город на восток, у моря останется старый парк с пальмовой аллеей. Это Синоп. Дальше вдоль берега посёлок Агудзера, с его пляжа видна вся Сухумская бухта. Сколько между ними, зависит от того, кто мерил: исследователь атомного проекта пишет «в семи километрах от Сухума», справочник даёт двенадцать. Две точки на одной прибрежной дороге.

С конца 1945 года и до 1955-го в этих двух точках жили и работали немецкие физики, привезённые для советского атомного проекта. В санатории «Синоп» — барон Манфред фон Арденне, в санатории «Агудзеры» — нобелевский лауреат Густав Герц. Задачу им поставили сухо: найти способ разделить изотопы урана. Без урана-235 бомбы нет, а получить его в нужной чистоте — едва ли не самая тяжёлая часть всей работы.

В путеводителях Сухум — обезьяны, ботанический сад и набережная. Физтех там появляется одной строкой, если вообще появляется.

Сад полковника и дача великого князя

Синоп начинался с ботаники. Зимой 1872–1873 годов полковник артиллерии Аполлон Введенский, позже начальник Сухумского округа, перекопал и осушил на восточной окраине города пять десятин под сад. Об этом он сам пишет в дневнике. В войну 1877–1878 годов сад сгорел, Введенский посадил его заново.

В 1891 году (по другим данным, в 1886-м) имение купил великий князь Александр Михайлович, внук Николая I. Он был морским офицером и назвал сад Синопом в память о Синопском сражении. Так что турецкое название на окраине Сухума дали русские, и дали флотские.

В 1933 году в гуще парка построили трёхэтажный санаторий для партийного руководства: армянский туф, конструктивизм, широкая лестница, по её сторонам туфовые лев и львица. По словам биографов, больше месяца здесь жил с женой Михаил Булгаков.

Агудзера — другая история. В начале XX века тут было имение костромского лесопромышленника Николая Смецкого с санаторием при нём. Само слово, по историко-этимологическому словарю топонимов Абхазии Кварчия (Сухум, 2006), — искажённое абхазское название «кизиловая роща».

Поезд на юг в конце августа

Физик из Снежинска Павел Олейников собрал биографии немцев атомного проекта в большую статью для журнала The Nonproliferation Review (2000). По его данным, в конце августа 1945 года Арденне, Герц и физикохимик Макс Фольмер сели в поезд, который вёз их на юг, в Сухум. Арденне с самого начала попросил, чтобы Герцу дали отдельное место. Так появился институт «Г» в Агудзерах, а сам Арденне остался в Синопе, в институте «А».

Начало вышло скомканным. Оборудование, вывезенное из берлинских лабораторий, до Сухума не доехало: его отдали Харьковскому физико-техническому институту. Герц рассердился и пообещал, что качество исследований будет соответствовать приборам, то есть физике 1900 года. Положение, пишет Олейников, скоро выправилось. Фольмер в Сухуме не задержался: уехал в Москву проектировать установку для тяжёлой воды.

К концу 1945-го работа разошлась по темам. В Синопе Арденне вёл электромагнитное разделение изотопов, Петер Адольф Тиссен — пористые фильтры, Макс Штеенбек — молекулярные методы, из которых потом выросла центрифуга. Тиссену, по словам его сына, обещали институт под Москвой, а привезли к морю. Штеенбека забрали из лагеря под Познанью и перед Сухумом откармливали на подмосковной даче сливками. В Агудзерах Герц занимался диффузией в потоке инертного газа, Хайнц Барвих — теорией устойчивости каскада.

Ведомственно всё оформили 19 декабря 1945 года постановлением Совнаркома: лаборатории «А» и «Г» переименовали в институты НКВД, а для снабжения и охраны завели спецобъекты «Синоп» и «Агудзеры». По документам, которые приводит книга «Спецобъекты Сталина. Экскурсия под грифом „секретно“», оба объекта строил и ремонтировал сухумский строительный объект № 791, он же обслуживал правительственные дачи на Рице.

В пересказах встречается версия, будто немцам дали выбрать из трёх мест — Подмосковья, Крыма и Абхазии. Документа с таким выбором я не видел, так что пусть это остаётся версией.

Справка на 1 июля 1948 года

Самое трезвое, что есть про эти институты, — не воспоминания, а штатная справка 9-го управления МВД из той же книги. На 1 июля 1948 года:

• институт «А» в Синопе: 168 немецких специалистов, из них 50 приехали из Германии, 118 — военнопленные; советских специалистов 24; хозяйственного персонала 125, из них 20 офицеров;
• институт «Г» в Агудзерах: 101 немецкий специалист, из них 21 из Германии и 80 военнопленных; советских 33; хозяйственного персонала 96, офицеров 19.

Сложите сами. В двух бывших санаториях 269 немцев, и 198 из них — военнопленные, почти три из четырёх. Приехавших по договору с семьями было меньшинство. Олейников отдельно замечает, что группа Арденне охотнее других брала людей из лагерей, в первую очередь из Красногорского, куда свозили пленных с учёными степенями.

Работа, при всей путанице первых лет, дала результат. Вернер Шютце из института «Г» сделал масс-спектрометр, который запустили в серию и поставили на газодиффузионный завод в Свердловске-44 (теперь Новоуральск). Рейнхольд Райхман параллельно с Тиссеном придумал, как делать трубчатые керамические фильтры. В 1948 году он умер и получил Сталинскую премию посмертно.

Для масштаба: в том же Сухуме в те годы работали обезьяний питомник и ботанический сад, их знали по открыткам. Про два санатория у моря в городе предпочитали не знать.

Центрифуга, которая уехала вместе с инженером

Летом 1946 года в группу Штеенбека пришёл из Красногорского лагеря австриец Гернот Циппе, доктор Венского университета. Центрифуг он до этого не строил. Штеенбек считал теорию, Циппе возглавил эксперимент, и с конца 1946-го в Синопе крутились первые роторы. В группе было от шестидесяти до ста человек, немцев и русских.

В 1952 году центрифужные работы перевели в Ленинград. Циппе отпустили в 1956-м, после положенной «выдержки» в пересыльном лагере под Киевом, и тут начинается самое неожиданное. В 1957 году на конференции по центрифугам в Амстердаме он понял, что остальной мир отстаёт от того, чего добилась его группа. Записи у него забрали, поэтому в 1960 году в Университете Вирджинии он восстановил машину по памяти и опубликовал отчёт. Американская комиссия по атомной энергии засекретила его доклады 1 августа того же года.

Дальше газовая центрифуга такого устройства вошла в справочники как «центрифуга типа Циппе», а сам он до 1990 года консультировал европейский концерн Urenco, обогащающий уран для электростанций. Российские источники с этой версией спорят: главные решения, по их данным, принадлежат Штеенбеку, Исааку Кикоину и Евгению Каменеву, а Циппе строил опытные образцы. Пока проект был совершенно секретным, оспаривать его рассказы было некому.

Про оружие его спрашивали до конца жизни. Отвечал он кухонным ножом: им можно почистить картошку, можно убить соседа, выбор за правительствами.

Что осталось от институтов «А» и «Г»

Сам Сухумский физико-технический институт по документам моложе немцев: его учредили постановлением Совета министров от 1 июля 1950 года на базе двух объектов. «Основан в 1945-м» — это про Синоп и Агудзеры, а не про институт.

Награды пришли следом. Герц в 1951 году получил Сталинскую премию вместе с Барвихом и Юрием Крутковым за теорию устойчивости диффузионных каскадов, которую применили на новоуральском заводе. Арденне — в 1953-м, за электромагнитное разделение изотопов и получение лития-6. С 1952 года под Сухум свозили немцев из Обнинска и с Урала: перед отъездом домой их держали здесь, пока секреты «остывали». Арденне отпустили в 1955-м, и он открыл в Дрездене частный институт на пятьсот с лишним сотрудников. Герц, с 1950 года работавший уже в Москве, осенью 1954-го уехал в Лейпциг.

Институт при этом не закрылся. В 1953 году в нём запустили первый в Закавказье циклотрон, вывезенный из Берлина ещё в 1945-м, с полюсами диаметром 84 сантиметра. Потом была плазма, термоэлектрические генераторы, участие в «Ромашке» 1964 года, первой установке, которая превращала тепло ядерного реактора прямо в электричество, без турбины. Штат доходил до шести тысяч человек. В 1992 году многие сотрудники уехали из-за вооружённого конфликта. Сейчас в Сухуме работает научно-производственное объединение с прежним названием.

Здание 1933 года в Синопе стоит, парк вокруг тоже. В 2015 году сухумские журналисты писали, что оба в плохом состоянии; как сейчас, проверьте на месте. А с пляжа в Агудзере, как и восемьдесят лет назад, видна вся Сухумская бухта.

Когда в 1950-м оба объекта слили в один институт, у Синопа и Агудзер появился общий адрес из четырёх цифр — почтовый ящик 0908.