Обезьяний питомник на Трапеции: кто держал обезьян раньше Сухума и откуда взялись макаки-космонавты

От пункта пропуска на Псоу до Сухума по трассе около ста десяти километров, по прямой чуть больше девяноста. На обоих концах этого отрезка живут обезьяны. В Сухуме, на склоне горы Трапеция, — старый питомник, куда водят экскурсии. А в селе Весёлое, которое вытянулось по правому берегу Псоу, то есть у самой границы, стоят вольеры Курчатовского комплекса медицинской приматологии. Там около шести тысяч макак, мартышек и павианов. День рождения у обоих один: 24 августа 1927 года.

Про сухумский питомник обычно рассказывают две вещи. Что он первый в мире. И что это, в сущности, зоопарк на горе. Обе неточны. Первым он не был, у него нашлось минимум два предшественника, один из них в Африке. А зоопарком он задумывался меньше всего: отсюда уходили на испытания вакцины, а в восьмидесятые — макаки на орбиту. Причём не одна пара.

Четыре обезьяны с парохода «Пестель»

Идея принадлежала наркому здравоохранения Николаю Семашко: медицине нужны были подопытные животные ближе к человеку, чем крысы и собаки. Место выбирали по климату и по кормам. Сухум — один из самых тёплых углов тогдашней страны, фрукты почти круглый год, и питомник поставили на Трапеции, на месте бывшей дачи профессора Алексея Остроумова.

24 августа 1927 года пароход «Пестель» привёз из Батуми первых жильцов: пару павианов-анубисов и пару шимпанзе, купленных в Гвинее. Заказывали пятнадцать приматов. Остальные погибли по дороге из Африки (эту цифру полезно помнить, когда читаешь про «успешную акклиматизацию»).

К 1930 году сюда завезли 102 обезьяны, среди них 5 орангутанов и 13 шимпанзе. Из человекообразных не выжил никто. Журнал «Наука и жизнь» в январе 1934-го разбирал причины без прикрас: холодные ветры, пыль с соседнего шоссе, которая оседала прямо на вольеры, эпидемия амёбной дизентерии 1931 года, унёсшая шестерых молодых шимпанзе. Дольше всех продержался один орангутан, он умер в 1933-м. Зато гамадрилы (их к 1930-му завезли 39) прижились и начали размножаться. По соседству, ниже по склону, ботанический сад тем же методом проб и потерь приучал к здешним зимам тропические растения.

К питомнику в девяностые приклеился слух, будто его создавали для скрещивания человека с обезьяной. Историки приматологии Эман Фридман и Дуглас Боуден проверили его по архивам. Зоолог Илья Иванов такой опыт действительно ставил — весной 1927 года во Французской Гвинее, до открытия питомника, и безрезультатно. В Сухуме он побывал один раз, летом 1928-го, в составе проверочной комиссии. Человекообразных обезьян там в тот момент не было вовсе.

Кто держал обезьян раньше Сухума

Формулу «первый в мире» повторяют путеводители и сайты экскурсий. Проверку по датам она не выдерживает.

В 1912 году Прусская академия наук открыла антропоидную станцию на Тенерифе, на Канарских островах. С конца 1913-го ею руководил психолог Вольфганг Кёлер, и знаменитые опыты, где шимпанзе достаёт банан палкой или ставит ящик на ящик, сделаны именно там. Станцию закрыли в 1920 году.

В 1923-м Институт Пастера устроил в Киндии, во Французской Гвинее, своё отделение, которое колонисты называли «Пасторией». Обезьянья станция там была задумкой Альбера Кальметта, того самого, чьё имя стоит в названии вакцины БЦЖ. 26 марта 1924 года туда доставили партию из двенадцати пойманных шимпанзе.

Американская станция Роберта Йеркса во Флориде появилась уже после Сухума, на рубеже 1929 и 1930 годов.

Что остаётся за Сухумом, если считать строго? Фридман и Боуден называют его старейшим и когда-то крупнейшим приматологическим центром мира; с поправкой на Тенерифе и Киндию точнее будет «старейший из доживших». И первенство поскромнее на слух, зато бесспорное: здесь впервые систематически, с отчётами, изучали, как тропическую обезьяну приучить к умеренному климату и разводить сотнями. Для сравнения, в Гагре ещё до революции принц Ольденбургский пытался поселить обезьян прямо в лесу, и от той затеи не осталось даже цифр.

Вакцины, пенициллин и двенадцать макак на орбите

Анатоксины от столбняка и дифтерии, отработанные в Сухуме, в войну применяли в армии. В 1943 году здесь на обезьянах проверяли пенициллин, и, по словам Фридмана и Боудена, все антибиотики, созданные в СССР, сначала проходили испытания на здешних приматах. После войны тут отрабатывали живую полиомиелитную вакцину Сэбина, испытывали средства от лучевой болезни, получили первые модели ряда опухолей. В 1958 году на базе питомника создали Научно-исследовательский институт экспериментальной патологии и терапии. В те же послевоенные годы у Сухума было и то, чего на открытках не печатали: в двух бывших санаториях у моря работали физики атомного проекта.

Одна поездка в Сухум повернула американскую науку. В 1957 году питомник посетили Пол Дадли Уайт, личный врач президента Эйзенхауэра, и Джеймс Уотт, директор Национального института сердца США. Их зацепили опыты Д. И. Миминошвили о том, как социальный стресс поднимает давление у павианов. Вернувшись, они предложили завести такой центр у себя. Конгресс решил шире: центров сделали семь, региональных, позже их было восемь, сейчас снова семь. Боуден, соавтор той статьи, когда она вышла в 2009-м, работал в одном из них, в Сиэтле.

Космос начался в 1983-м. Программа «Бион» Института медико-биологических проблем брала для полётов молодых самцов макак-резусов, не старше трёх лет и легче пяти килограммов. Отбирали их в Сухуме, с 1991 года — под Адлером. 14 декабря 1983 года на спутнике «Космос-1514» стартовали Абрек и Бион. Полёт свернули на пятые сутки: Абрек дотянулся до шапочки с электродами и пытался её сорвать. 19 декабря капсула села под Кустанаем, обе обезьяны после реабилитации вернулись в абхазский питомник.

Клички давали по алфавиту, и по ним удобно считать экипажи. «В» и «Г» — Верный и Гордый, 1985 год. «Д» и «Е» — Дрёма и Ероша, 1987-й: их капсула промахнулась примерно на полторы тысячи километров и села в якутскую тайгу, животных трое суток вывозили вездеходом, а Дрёму после выздоровления забрал к себе Фидель Кастро. «Ж» и «З» — Жаконя и Забияка, 1989-й, тринадцать суток и семнадцать часов на орбите, рекорд для обезьян. Дальше Иваша с Крошем (рубеж 1992 и 1993 годов) и Лапик с Мультиком (рубеж 1996 и 1997-го). Мультик умер на следующий день после посадки, от наркоза при биопсии, а в 1997-м полёты обезьян по «Биону» прекратили.

Два адреса одной истории

С 1981 года у питомника был выносной участок для разведения — в Весёлом, под Адлером. В 1992 году хозяйство разделилось. Адлерская часть стала самостоятельным институтом медицинской приматологии, теперь это Курчатовский комплекс. Сухумская вошла в Академию наук Абхазии. По данным того времени, из примерно двух тысяч обезьян, живших на Трапеции, после войны 1992–1993 годов к 1994-му осталось 37.

Питомник восстанавливали медленно, обезьян поначалу кормили кукурузой со своих огородов. Сейчас на Трапеции и институт, и место для прогулки: на территории стоят памятник физиологу Ивану Павлову и памятник обезьяне, до ботанического сада отсюда недалеко. Зимой у питомника отдельная забота. В декабре 2025 года его директор Артур Аракелян рассказывал Sputnik Абхазия, что в вольерах работает центральное отопление, добавили тепловентиляторы, теплолюбивым видам застелили полы сеном, корм запасли на полторы-две недели. Боятся двух вещей: что отключат свет и что снег завалит дорогу наверх. Если похолодает сильнее, в вольеры положат ещё тюки соломы, как в снежном 2018-м.

Четыре обезьяны сошли с «Пестеля» в августе 1927-го. Теперь только в Весёлом их около шести тысяч — в полторы тысячи раз больше, и всего в девяноста с небольшим километрах по прямой от той горы.