Кто летает над сочинской водой: определитель с палубы

Птицы — единственные попутчики, которые есть у любого выхода в море: дельфины ещё подумают, показываться ли, а чайка будет всегда. При этом о них не знают почти ничего — даже того, что «та самая сочинская чайка» на самом деле не совсем чайка из учебника.

Главный источник по региону — сводка орнитолога Сочинского нацпарка Петра Тильбы: полвека наблюдений, изданных Русским географическим обществом. По ней и пойдём.

Большая белая — это хохотунья

Крупная белоголовая чайка, хозяйка портов и набережных, — это хохотунья. Жёлтые ноги, жёлтый клюв с красным пятном на подклювье, размах крыльев до полутора метров и фирменный «хохочущий» крик, за который она и получила имя.

Называть её серебристой чайкой — популярная неточность: серебристая — более северная птица с розоватыми ногами, и раньше хохотунью действительно считали её подвидом. Теперь это отдельный вид, так что сочинскую птицу можно представлять по имени.

А вот сюрприз из сводки: крупные чайки в Сочи не гнездятся. Совсем. Хохотунья здесь многочисленна круглый год — но это кочевники и зимовщики, а не местные уроженцы. Единственное задокументированное исключение — редкая средиземноморская чайка, чьё гнездо в 2014 году нашли… на трубе городского здания.

Маленькая, что кричит над пляжем

Вторая по заметности — озёрная чайка, самая мелкая из обычных здесь. Летом у неё коричневая голова, будто её макнули в кофе; к зиме «шлем» сходит, остаётся серое пятнышко за глазом. Верный признак в полёте — белый клин по переднему краю крыла, видный издалека.

Она здесь с середины июля до начала мая — то есть большую часть года, — но именно пролётом и на зимовке.

Зимой к ним присоединяется сизая чайка — как будто уменьшенная и более изящная версия крупной, с тонким жёлто-зелёным клювом без красного пятна.

Баклан: главная птица зимнего моря

Если зимой над водой тянется низкая тёмная вереница птиц — это большие бакланы. Тильба описывает картину, которую зимой видно и с наших бортов: вереницы бакланов, летящих над морем часами, а на зимовке — скопления от сотен до тысяч особей. Кормятся они тем же, чем «кормится» наша рыбалка: хамсой и ставридой.

Классика жанра — баклан, стоящий на буе или волноломе с распахнутыми крыльями. Он не позирует: он сушится. Наука разобрала этот механизм детально: оперение баклана намокает лишь частично — наружная часть пера впитывает воду, уменьшая выталкивающую силу при нырянии, а у кожи сохраняется тонкая воздушная прослойка для тепла. Такое перо — конструкция, единственная в своём роде среди птиц. Плата за глубокие ныряния — обязательная просушка после рыбалки.

Ходовую байку «баклан сушится, потому что у него нет копчиковой железы» можно сдавать в утиль: железа у него есть и прекрасно изучена. Дело именно в устройстве пера.

Отдельный сюжет для коллекционеров редкостей: существует хохлатый баклан, занесённый в Красную книгу России. Так вот, у Сочи он — событие: за последние годы орнитологи зафиксировали считаные встречи, а ближайшее гнездовье этого подвида — скала Парус на Тамани, единственное на юге России. Увидите баклана с хохолком — считайте, сорвали орнитологический джекпот.

Буревестник: птица, которая выдаёт дельфинов

Самая интересная морская птица наших вод — левантский буревестник, которого старые сводки называли малым. Размером с небольшую чайку, но силуэт другой: длинные узкие крылья, тёмный верх, белый низ — и полёт над самой водой, впритирку к волне.

Живёт он странником: гнездится на островах Средиземноморья, а у нас круглый год кочует над акваторией. Держится обычно вдали от берега — у береговой линии его видно чаще всего в штормовую погоду. Отсюда, кстати, и литературный образ «предвестника бури»: птица не предсказывает шторм — просто в штормовую погоду она оказывается на виду у берега.

А теперь факт, который стоит запомнить каждому, кто высматривает с борта дельфинов. Судовые учёты у кавказских берегов показали: кормящиеся буревестники регулярно встречаются вместе с дельфинами — те выгоняют рыбу в верхние слои воды, и птицы этим пользуются. Зимой в окрестностях Сочи наблюдали их стаи по 30–80 особей. Так что суетящаяся над одной точкой стая морских птиц — неплохая подсказка: возможно, под ней идёт охота, и плавники где-то рядом. Как читать такую стаю с борта — на какой глубине стоит рыба, кто её туда загнал и что из птичьих примет о погоде подтверждено, — разбирали отдельно.

Зимний бонус: утки, поганки и лысухи

Межсезонье добавляет к списку целый водоплавающий этаж. На прибрежной воде и озёрах зимуют лысухи — чёрные, с белой бляшкой на лбу, в Имеретинке их зимой очень много. Рядом — чомги и другие поганки: в суровую зиму 1985 года у пляжа Хосты насчитали скопление из двух сотен больших поганок. Из нырковых уток обычны хохлатая и красноголовая чернети.

Так что зимний выход — это ещё и лучший сезон для наблюдений: птиц на воде больше, чем в июле, а воздух прозрачнее.

Кормить ли птиц с борта

Коротко: не стоит — и это позиция не наша, а орнитологов. Природный орнитологический парк в Имеретинской низменности перечисляет прямо: хлеб и сладкое вредят здоровью птиц, доступный корм сбивает миграции, скопления у подкормки разносят болезни, а остатки еды загрязняют воду. Их вывод дословно: «кормить птиц — не значит заботиться о них».

Наблюдать — сколько угодно. Хохотунья, зависшая над кормой на пяти метрах, в подкормке не нуждается: ей хватает моря.

Про других соседей по акватории — дельфинов, рыбу и медуз — читайте в журнале. Борта и выходы — в каталоге.