Горячая вода Кындыга в Абхазии: что её нагревает, в какой породе она лежит и почему в бассейнах не кипяток

Около ста градусов. Столько у воды, которая выходит из земли в селе Кындыг, примерно в тридцати километрах от Сухума, у самой трассы на Очамчыру. Скважину бурили не ради неё: геологи искали нефть, а получили кипяток. Откуда он взялся, показывает школьная арифметика. Бур ушёл примерно на три с половиной километра, а каждые сто метров вглубь прибавляют в среднем около трёх градусов. Вулкан для этого не нужен, хватает глубины.

Пар над устьем скважины: вода выходит из бетонных блоков, покрытых бурой коркой осадка (фото: Clay Gilliland from Chandler, U.S.A., Wikimedia Commons, CC BY-SA 2.0)

Скважина, которая нашла не то

Нефть в Очамчырском районе искали ещё в советское время. Первую кындыгскую скважину относят к рубежу 1960-х и 1970-х, и вместо нефти из неё ударил кипяток. Вода долго просто растекалась по земле, и так прошли десятилетия. Оздоровительный комплекс вокруг скважины начали строить только в 2007 году.

Горячая вода растекается по грунту у скважины, над водой стоит пар (фото: Natalia Senatorova, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

Село стоит на равнине побережья, к западу от Очамчыры. Берег здесь уже не сочинский: галька мельчает до серого гравия, и про этот участок мы писали отдельно, в разборе про берег за Очамчирой. Горячая вода бьёт на той же равнине, в селе у моря.

Берег у Нового Кындыга: гравийный пляж, низкий обрыв из рыхлого грунта и пирс (фото: Pilnikov, Wikimedia Commons, CC BY-SA 3.0)

Три с половиной километра вниз

Теперь арифметика целиком. Средний геотермический градиент, по справочным данным, около трёх градусов на сто метров, хотя на отдельных участках он бывает и меньше градуса, и в разы больше. На три с половиной километра выходит прибавка порядка ста пяти градусов. Добавьте температуру у поверхности, на побережье это в среднем градусов пятнадцать, и на глубине получается около ста двадцати. Поднимаясь по скважине, вода отдаёт часть тепла, и на устье остаётся около ста.

Проверка есть рядом. По данным администрации Очамчырского района, Охурейская, Мыкуская и Кутолская скважины ушли на 2800–3300 метров и тоже дают воду около ста градусов. Кындыгская, глубиной 3500 метров, даёт 102. Скважины стоят в одном Кодорском артезианском бассейне, глубины у них близкие, и температуры совпадают. Артезианским называют бассейн, где водоносные пласты наклонены и вода в них сидит под напором. Поэтому такая скважина не нуждается в насосе: вскрытый пласт отдаёт воду сам. Кындыгская скважина так и вела себя с первого дня.

Для сравнения: мацестинскую сероводородную воду под Сочи берут скважинами с глубин до двух с половиной километров. В Кындыге бур зашёл примерно на километр глубже. А отработанную мацестинскую воду в 1934 году увели из долины коллектором длиной 3,5 километра прямо в море.

Камень как водопровод

Если греет глубина, то что делает порода? Хранит воду и направляет её. Группа исследователей во главе с С. С. Потаповым в 2020 году взяла на кындыгском месторождении восемь проб воды и пятнадцать образцов карбонатных отложений на трёх участках с разной температурой. Результаты опубликовал журнал «Литосфера». По выводам авторов, основа здешней воды — пресная, просочившаяся в трещины и каверны известняков раннего мела. Эти пласты уходят вниз, туда, где вода движется медленно, прогревается и смешивается с солёными водами самих осадочных толщ. Аномалия скандия говорит, что в обмене участвуют и ещё более глубокие вулканические породы юры. Им больше ста сорока пяти миллионов лет, а действующих вулканов у Сухума нет.

Обломки известняка с белыми жилками кальцита на мокром гравии (иллюстрация, не образец из Кындыга)

Известняки мелового возраста слагают и горы над Гагрой: их вода выходит родниками на дне и у самого уреза.

Химический портрет кындыгской воды: прозрачная, бесцветная, хлоридная, с кальцием и натрием, с сероводородом, а значит, с запахом тухлых яиц. Минерализация, по справочным данным, до шести граммов на литр, это втрое меньше, чем в Чёрном море. Хлориды здесь не от моря. Отношение изотопов стронция в воде, от 0,7065 до 0,7072, показывает, что её состав задают породы, а не морская вода, хотя село стоит у самого берега.

Вечернее море у Нового Кындыга: гравийная кромка берега и тёмная полоса суши вдали (фото: bahusal, Wikimedia Commons, CC BY-SA 3.0)

Сто, сто десять или тысяча

В путеводителях на выходе из земли встречаются и сто десять, и сто двадцать градусов. Один экскурсионный сайт пишет «1000 градусов». Это опечатка: при такой температуре вода уже пар, а алюминиевая труба потекла бы. Цифры вроде 110 требуют оговорки. На открытом воздухе у моря вода выше ста градусов не остаётся жидкой, при обычном давлении она закипает. Сто десять возможны только в закрытой трубе, где вода держится под давлением.

Есть и вторая причина разнобоя: вода остывает по пути от скважины. Исследователи брали пробы на трёх участках с разной температурой и разным расстоянием от выхода, так что «температура источника» зависит от того, где держать термометр. Из скважины вода идёт по трубам в резервуар, а оттуда в бассейны разной температуры. К купальщикам она доходит остывшей: от сорока до сорока пяти градусов, не больше.

Бассейн с тёплой водой среди эвкалиптов, над поверхностью поднимается пар (фото: Natalia Senatorova, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

Что остаётся после остывания

Часть горячей воды работает на землю. В Кындыге и в Кутоле на геотермальной воде держатся фермерские хозяйства, а районная администрация пишет о зимних овощах, цветах, лимонах и тропических растениях.

Там, где вода остывает, из неё осаждаются карбонаты, и среди найденных исследователями преобладает арагонит. Это тот же минерал, из которого сделан перламутр: слой за слоем его откладывает моллюск на внутренней стороне створки раковины.

Кристаллы арагонита на породе (образец из музея, не из Кындыга) (фото: Marie-Lan Nguyen, Wikimedia Commons, Public domain)