Капитан сходит последним: как красивая фраза стала статьёй закона

Конец прогулки. Борт мягко прижимается к понтону, матрос заводит швартовы, гости по одному сходят на причал — кто-нибудь обязательно оборачивается сфотографировать лодку напоследок. Капитан стоит у трапа, подаёт руку и остаётся на борту. Так будет на любом выходе, в любой марине мира: он сойдёт последним.

И это не вежливость и не красивый жест. В российском Кодексе торгового мореплавания есть статья 66, и в ней написано буквально: «Капитан судна оставляет судно последним». Фраза, которую все знают по фильмам про кораблекрушения, оказывается строчкой федерального закона 1999 года. Мне это, если честно, до сих пор кажется удивительным: у большинства морских традиций есть в лучшем случае музей, у этой — номер статьи.

Что именно написано в статье 66

Пунктов там два, и оба стоит прочитать медленно.

Первый: если, по мнению капитана, судну грозит неминуемая гибель, он разрешает экипажу оставить судно — но только после принятия всех мер по спасанию пассажиров. Очередь жёсткая: сначала пассажиры, потом экипаж. И заметьте — решение принимает один человек, «по мнению капитана». Никаких собраний.

Второй пункт — тот самый, про последнего. Причём закон уточняет, что капитан обязан успеть перед уходом: принять меры по спасанию судового журнала, машинного журнала и радиожурнала, карт этого рейса, лент навигационных приборов, документов и ценностей. Деталь, по-моему, очень морская: даже в последнюю минуту у капитана есть список дел, и первым в нём стоит журнал.

Для рек и озёр норма продублирована почти дословно — статья 30 Кодекса внутреннего водного транспорта. Так что «капитан сходит последним» действует и на Волге, и на водохранилищах — не только в море.

А чем капитан обязан заниматься до всякой аварии, перечисляет соседняя статья 61: судовождение, безопасность плавания, поддержание порядка на судне, защита морской среды. Как эти четыре строчки выглядят на обычной двухчасовой прогулке, мы уже разбирали отдельно — работы там больше, чем видно с палубы.

Корабль, с которого принято отсчитывать традицию

Ночь на 26 февраля 1852 года. Британский войсковой пароход «Биркенхед» идёт вдоль южноафриканского берега и в темноте налетает на не отмеченную на картах скалу у мыса Дейнджер-Пойнт, километрах в ста сорока от Кейптауна. Вода губит многих солдат прямо в подвесных койках, где они спали. Шлюпок на всех не хватает катастрофически.

Дальше происходит то, из-за чего эту историю помнят почти двести лет. Командир перевозимых войск подполковник Сетон приказывает солдатам построиться на палубе и стоять. Не бросаться к шлюпкам — те перевернулись бы от давки. В шлюпки сажают женщин и детей. Солдаты стоят строем, пока судно ломается под ними.

Из примерно 640 человек на борту спаслись около 193. Женщины и дети — семь женщин и 13 детей — выжили все до единого. Капитан «Биркенхеда» Роберт Салмонд погиб, подполковник Сетон тоже. Киплинг позже назвал это «Birkenhead drill» — умение стоять смирно, когда надежды уже нет. Так родилось правило «сначала женщины и дети».

Где традиция, а где статья

Дальше — различие, ради которого, по-моему, и стоило лезть в кодексы. «Сначала женщины и дети» законом так и не стало — ни в международных конвенциях, ни в российских кодексах такого порядка эвакуации нет. Это обычай, сила которого держится на чём угодно, кроме санкции.

А вот «капитан последним» в ряде стран — именно норма права, хотя и не везде: где-то это по-прежнему только традиция. В Италии, например, оставление судна капитаном — уголовное преступление. Капитану «Коста Конкордии» Франческо Скеттино суд среди прочего вменил именно то, что он покинул судно раньше пассажиров; итог — 16 лет, приговор устоял в высшей инстанции в 2017 году. Пересказывать ту ночь не хочется, судебных фактов достаточно.

Как это выглядит на двухчасовой прогулке

Буднично — и в этом вся прелесть. Никто не тонет, статья 66 работает в мирном режиме: на посадке капитан уже на борту и встречает вас у трапа, на высадке подаёт руку — и остаётся. У него впереди ещё около часа работы: осмотреть борт, свериться с расписанием, подготовить лодку к следующему выходу. Судовые документы, кстати, тоже на нём — та самая логика статьи 66, только без драмы.

На большинстве наших бортов экипаж — это капитан и матрос, и у каждого своя половина этой рутины; почему их обычно двое — отдельная история. Гостю из всего этого видна ровно одна картинка: человек у трапа, который никуда не торопится, пока на борту есть кто-то кроме него.

Чего мы честно не знаем

Кто первым произнёс саму фразу — неизвестно. «Сначала женщины и дети» встречалось в описаниях морских катастроф и до «Биркенхеда», так что 1852 год — это точка, где правило прославилось, а не родилось. А у «капитан сходит последним» вообще нет ни автора, ни даты: к моменту, когда норму записали в кодексы, она уже казалась существовавшей всегда. Закон здесь ничего не придумал — просто оформил то, что море считало само собой разумеющимся. Когда именно оно начало так считать, не скажет, подозреваю, никто.