Один короткий, два коротких: о чём на самом деле гудят суда

Гудок с проходящего судна на прогулке слышат все, а понимают — единицы. Между тем это полноценный язык: один сигнал означает поворот вправо, три — задний ход, а пять подряд значат ровно то, что вы подумали бы в последнюю очередь.

У длинного гудка в порту отличная репутация: считается, что так судно прощается с берегом. Отходит лайнер, даёт протяжный бас — и вся набережная уверена, что это салют городу. Версия красивая, но неверная. Гудок в море — не жест, а фраза с точным словарным значением, и словарь этот записан.

Один короткий звук означает «я изменяю свой курс вправо». Два коротких — «я изменяю свой курс влево». Три — «мои движители работают на задний ход». А пять коротких и частых — самая нервная реплика этого языка: «не понимаю ваших намерений». Всё это — МППСС-72, Международные правила предупреждения столкновений судов в море, и действуют они одинаково для танкера и для прогулочного катера у сочинского берега.

Язык, в котором всего две буквы

В правилах у каждого звука есть точная длительность. Короткий — около секунды. Продолжительный — от 4 до 6 секунд. Других букв нет: любой морской сигнал собирается из этих двух, как морзянка из точки и тире.

Забавная деталь: в тексте правил инструмент называется свистком. Даже тот басовитый гудок сухогруза, от которого дрожат стёкла на набережной, юридически — «свисток». Обязанность его иметь наступает с 12 метров длины судна; с 20 метров положен ещё и колокол, со 100 — вдобавок гонг, звук которого нельзя спутать с колоколом. Судно короче 12 метров может обходиться без штатного свистка, но обязано нести хоть какое-то средство подать «эффективный звуковой сигнал». Хоть автомобильный клаксон, по сути.

Что говорят один, два и три

Сигналы маневроуказания подаются только тогда, когда суда видят друг друга. Смысл простой: манёвр, который ты начал, соседу по воде не очевиден, и гудок проговаривает его вслух. Повернул вправо — один короткий. Влево — два. Дал задний ход — три.

Те же «слова» разрешено дублировать светом — проблесками белого кругового огня: один проблеск вправо, два влево, три на задний ход. Огонь для этого ставят такой, чтобы его было видно минимум за 5 миль, и ночью светящаяся «речь» читается даже дальше звуковой.

Есть фразы и подлиннее. Судно, которое собирается обогнать другое в узком проходе, даёт два продолжительных и один короткий: «намереваюсь обогнать вас по вашему правому борту». Согласие обгоняемого звучит цепочкой — продолжительный, короткий, продолжительный, короткий. А перед изгибом фарватера, за которым не видно встречных, положен один продолжительный звук — и такой же ответ из-за поворота, если там кто-то есть. Перекличка вслепую, старше любого радио.

Пять коротких — это почти крик

Отдельная строка правил — сигнал сомнения. Когда одно судно не может понять намерений другого или сомневается, что то делает достаточно для расхождения, оно обязано немедленно дать по меньшей мере пять коротких и частых звуков. В учебниках это вежливо называется «сигнал, предписанный Правилом 34(d)». На воде это ближе к окрику «эй, вы меня вообще видите?». Если когда-нибудь услышите с берега частую серию гудков — где-то в акватории двое не договорились.

Туман переключает словарь

Всё, что выше, работает на виду друг у друга. Туман меняет язык полностью: теперь гудят не о манёврах, а о самом факте своего существования. Судно с механическим двигателем на ходу даёт один продолжительный звук не реже чем раз в две минуты. Остановилось и не движется относительно воды — два продолжительных. Парусник, рыбак с сетями, буксировщик — продолжительный и два коротких. Буксируемое судно, если на нём есть команда, отзывается продолжительным и тремя короткими. А судно на якоре откладывает свисток и раз в минуту часто бьёт в колокол, секунд по пять. Почему в тумане вообще перестают верить глазам и что он делает с расстояниями — разбирали отдельно.

Что из этого реально слышно в Сочи

Честно: меньше, чем хотелось бы рассказчику. Сочинская акватория — прогулочная, крупнотоннажного движения тут мало, и полный концерт по правилам вы скорее услышите в Новороссийске. У Морвокзала шанс поймать настоящий гудок даёт швартовка круизного судна или выход чего-то большого — это случается, но по расписанию, а не по вашему желанию.

Маломерный флот, наш в том числе, звуковыми сигналами пользуется редко — и это не разгильдяйство, а практика: на дистанциях, где расходятся прогулочные катера, быстрее работают глаза и радио. Кто кого пропускает, капитаны решают на 14-м канале, голосом, а не свистком. Гудок остаётся на случай, когда договориться не вышло, — и хорошо, что остаётся.

Чего я не знаю, так это статистики: сколько раз за сезон над сочинской акваторией звучат те самые пять коротких. Её никто не ведёт — ни порт, ни мы. По моим ощущениям с воды — считаные разы, но ощущения к делу не подошьёшь. Так что честный итог такой: словарь выучен, а как часто им ругаются — точных данных нет.