Фён над Красной Поляной: ветер, который спускается с хребта и делает из января оттепель

«Характерной особенностью зим являются оттепели, связанные с теплыми континентальными ветрами — фенами. В это время абсолютный максимум температуры в январе может достигать +15° на высотах 1500–2000 м».

Это не пересказ и не блог — строка из климатической справки Кавказского заповедника, ближайшего соседа Красной Поляны по хребту. Плюс пятнадцать. В январе. На высоте, где снежный покров держится больше пяти месяцев подряд, а к весне набирает четыре метра и больше.

Ветер с гор у нас принято считать холодным делом: бора, сквозняк с перевала, застуженные пальцы. У него есть тёплый близнец, и работает он быстрее и грубее. Воздух, перевалив гребень, падает вниз по склону — и по дороге греется.

Один градус на каждые сто метров

Механика тут почти обидно простая, и описана она в учебниках задолго до нас. Спускаясь, воздух попадает под всё большее давление, сжимается и от сжатия нагревается. Справочные пособия дают порядок цифры: около градуса на каждые сто метров спуска. С гребня в две с половиной тысячи метров до дна поляновской долины — почти два километра спуска, то есть порядка двадцати градусов прибавки.

Долго такое не живёт. Обычно фён держится меньше суток, изредка растягивается дней на пять, и температура с влажностью при нём меняются рывками, а не плавно. Чаще всего его ловят весной, когда циркуляция в атмосфере разгоняется.

Кстати, про написание. В справке заповедника стоит «фенами», через «е», и так пишут довольно часто, хотя словари дают форму «фён» — от немецкого Föhn, восходящего к латинскому favonius. Путаницу это создаёт знатную, потому что бытовой прибор для сушки волос получил имя как раз от этого ветра: немецкую торговую марку Foen перенесли на русский без точек над буквой. Тёплый горный ветер и фен из ванной — родня.

Бора — тот же фокус, только вывернутый наизнанку

Про бору мы уже писали: холодный воздух накапливается с северо-востока, переваливает невысокий хребет и обрушивается к морю. Ключевое слово там — невысокий. Маркотхский хребет над Новороссийском поднимается метров на семьсот, и этого хватает. После Туапсе горы переваливают за тысячу, у Сочи — за две с половиной, и холодный поток через такую стену просто не проходит.

А теперь посмотрите, что эта же стена делает с фёном. Ему высота хребта не мешает — наоборот. Чем выше гребень, через который переваливает воздух, тем длиннее его падение вниз и тем больше он наберёт по дороге. Тот самый барьер, который спасает Сочи от боры, по другую свою сторону работает на разогрев.

Один и тот же рельеф, два противоположных исхода. На побережье от Анапы до Туапсе ветер с гор выходит злым и ледяным. У нас за спиной — тёплым и сухим.

Что видит станция в самой Поляне

Метеостанция Красной Поляны стоит на высоте 564 метра, в долине. Январь у неё выглядит так: средняя за месяц +1,2, средний максимум +5,5, а абсолютный минимум за всю историю наблюдений — минус 22,5 (это 1950 год). Зима как зима, ничего курортного.

И в этой же графе — абсолютный январский максимум: +18,1. Год 1960-й.

Вот теперь сопоставьте. Справка заповедника обещает до +15 на высотах полторы-две тысячи метров. Станция в долине, на километр с лишним ниже, за всю свою историю выжала из января +18,1. Разница между рекордом наверху и рекордом внизу — три градуса, хотя по-хорошему километр подъёма должен стоить шесть и больше.

Февральский рекорд станции ещё наряднее: +22,4 в 1996 году. Мартовский — +27,8 в 2008-м. Даже в декабре там однажды намерили +21,4.

Февраль 1996-го и что такой день делает со снегом

Двадцать два градуса в феврале в горной долине — это не «приятно погуляли». Это снег, который начинает течь.

Словарь по физической географии перечисляет последствия фёна без всякой лирики: усиливает таяние снега, вызывает наводнения, повышает риск схода лавин. В садах он же гонит раннее цветение, а следующее за ним похолодание бьёт по завязи.

У заповедника снежные цифры свои, и они объясняют, почему тут есть чему таять. Снежный покров в горах держится пять месяцев и дольше, причём срок его залегания растёт с высотой на 8–12 дней на каждые сто метров подъёма. Максимум толщины приходится на март–май и составляет 400–700 сантиметров. Реки при этом зимой льдом покрываются редко.

Куда девается вода после тёплого дня наверху — вопрос не абстрактный: всё, что стекает из этой долины, собирает Мзымта и выносит в море ровно у Имеретинского порта, за кормой у всех, кто оттуда выходит.

Почему прогноз в этой долине даётся тяжело

Есть отдельное доказательство того, что здешние горы ломают обычную метеорологию, — и оно международное.

К Играм 2014 года Всемирная метеорологическая организация развернула в Сочи проект FROST-2014 (Forecast and Research in the Olympic Sochi Testbed). Полевая кампания шла во время Олимпиады и Паралимпиады и на тестовых стартах перед ними. В проекте участвовали шесть систем наукастинга, девять детерминированных мезомасштабных моделей — с шагом сетки вплоть до 250 метров — и шесть ансамблевых систем прогноза.

Двести пятьдесят метров. Такой шаг берут, когда обычная сетка физически не видит объект: долина Мзымты в районе Поляны узкая, борта у неё крутые, и модель с сеткой в десяток километров размажет всю эту геометрию в ровное плато. Авторы проекта прямо пишут, что оставленный архив наблюдений и прогнозов ценен как раз для изучения предсказуемости в сложном рельефе.

То есть трудность здесь не в чьей-то небрежности. Она в устройстве места.

Где у этого эффекта потолок и добирается ли он до воды

Тут придётся притормозить, потому что соблазн велик.

Справка заповедника называет высоты: 1500–2000 метров. Станция в Поляне на 564 метрах — уже ниже этого слоя. А у самой воды свои рекорды: в Сочи абсолютный январский максимум +22,4 (2021 год), февральский +23,5 (и это 1901-й). Тёплые зимние дни на берегу бывают, и ещё какие.

Только записывать их на счёт фёна я не стану. У берега работает другая печка — море, которое всю зиму отдаёт накопленное за лето тепло, и разделить эти два вклада по одному термометру на набережной невозможно. Исследования, которое проследило бы конкретный фён от гребня до пляжа, я не нашёл.

Так что честный ответ такой: документ говорит про высоту, а не про кромку воды.

Что из этого видно с борта

Красную Поляну с моря не видно и видно быть не может — она сидит в долине за хребтами. Фишт тоже не разглядеть, между ним и водой слишком много гор. С борта читается другое: стена над Адлером, снег на дальних гребнях и Агепста, высшая точка Гагрского хребта, 3256 метров, — до неё от причала Имеретинского порта около 46 километров.

Зимой у этой картинки есть подвижная деталь — снежная граница. Белое на гребнях начинается с какой-то высоты, и высота эта гуляет. После тёплого дня наверху граница заметно уезжает вверх, потом возвращается. С палубы её видно лучше, чем из города: между водой и хребтом нет ни домов, ни проводов.

Второй признак — облака. Фёну нужен устойчивый сильный поток поперёк хребта, и ровно он же лепит над гребнем неподвижные линзовидные облака. Одно не предсказывает другое, корень у них общий.

Две зимы в сорока километрах друг от друга

Поставьте рядом два факта, и станет смешно.

У сочинской метеостанции снежный покров лежит девять дней в году — меньше, чем в любом другом городе страны. В горах над той же самой водой он лежит пять месяцев, а толщина к весне уходит за четыре метра.

Между станцией в Сочи (высота 142 метра) и станцией в Поляне — километров сорок по прямой. Между сочинским январём и январём на двух тысячах — примерно вся разница, какую погода вообще умеет показывать в одном районе. Фён работает на верхней зиме. На нижней его следов не разглядеть: у причала тёплый январский день выглядит одинаково, чем бы он ни был вызван.

Чего я в этой истории не знаю

Сколько дней в году над Поляной дует фён, я вам не скажу. Справка заповедника называет оттепели характерной особенностью зим, но частоту не считает. Для сравнения, учебники приводят кавказские цифры по другим долинам: в районе Кутаиси фён наблюдается в среднем 114 дней в году, во Владикавказе — 36. К Красной Поляне эти числа отношения не имеют, и подставлять их сюда было бы враньём.

Про олимпийский архив та же беда: сам факт наблюдений задокументирован, а разбор конкретных эпизодов лежит в выпусках, до полного текста которых я не добрался. Обещать вам «семь градусов за два часа тогда-то» не буду — не проверил.

И последнее, самое обидное. Стоя на палубе в тёплый январский день, отличить работу моря от работы гор нельзя никак. Термометр один, а печек две.

Практический вывод одной строкой: зимой самый честный индикатор того, что творится наверху, — снежная граница на хребте, и с воды её видно лучше, чем с любой улицы Сочи.