Канонерка «Черноморец», 1890 год: рейс, в котором море оказалось двухэтажным

Этого нет ни в одном путеводителе по черноморскому берегу. Главное, что наука знает о нашем море, выяснили не институты с батискафами и не спутники, а три человека на военном корабле, с которого сняли пушки. Летом 1890 года канонерская лодка «Черноморец» вышла в первый научный рейс — с батометрами, глубоководными термометрами и тралами — и вернулась с открытием, которое с тех пор определяет здесь всё: от того, где в этом море живёт рыба, до того, почему у затонувших кораблей сохраняется дерево. Море оказалось двухэтажным. И нижний этаж пах тухлыми яйцами.

Как до этого дошли три человека на одном корабле — история, по-моему, не хуже детектива.

Доклад, с которого всё началось

22 января 1890 года в Императорском русском географическом обществе выступает приват-доцент Новороссийского университета Николай Андрусов. Ему 28 лет, он геолог, и доклад его называется сухо: «О необходимости глубоководных исследований в Чёрном море». Смысл при этом почти скандальный: море, по которому веками ходят корабли, на глубине не изучено вовсе. Что там с температурой, с солёностью, с жизнью у дна — никто толком не знает.

Проект исследования Андрусов представил ещё годом раньше, в 1889-м. Идея понравилась, Географическое общество походатайствовало перед Морским министерством — и военные выделили под науку целый корабль.

Канонерка, с которой сняли пушки

«Черноморец» — боевая канонерская лодка. Для рейса её разоружили и переоборудовали в научное судно: глубоководные батометры, термометры, донные драги, тралы, планктонные сети. Впервые в экспедиционных условиях испытывали батометр Майера с падающим цилиндром — прибор, который захлопывается на заданной глубине и приносит наверх воду ровно с той глубины, где закрылся. Для глубоководных термометров сделали специальные металлические оправы — их потом так и называли, оправами Шпиндлера.

Шпиндлер — это руководитель экспедиции: Иосиф Бернардович, военный моряк и физикогеограф. Гидрографией занимался Врангель — сын того самого полярного мореплавателя, в честь которого назван остров. Андрусов отвечал за геологию и дно.

14 июня 1890 года экспедиция вышла в море.

Трос уходит за борт

Дальше началась рутина, которая обернулась сенсацией. Станция за станцией: трос с батометром уходит за борт, экипаж ждёт, прибор поднимают, воду сливают в склянки. И с какого-то момента каждая глубокая проба начала говорить одно и то же: вода снизу пахнет сероводородом. Тем самым запахом тухлых яиц, который ни с чем не спутаешь.

Драги из центральной части моря добавили второй факт, ещё более упрямый: ни одного живого существа в пробах. Совсем. Грунт со дна — чёрный ил, и он тоже пахнет сероводородом.

(Про почерневшие после подъёма тросы, которые кочуют по пересказам этой истории, скажу честно: в источниках, до которых я дотянулся, этой детали нет — а придумывать за экспедицию не хочется.)

Море в два этажа

Картина сложилась такая: наверху — обычное живое море с рыбой, планктоном и всем, к чему мы привыкли. Ниже — огромный слой воды без кислорода и без жизни, насыщенный сероводородом. Цифры, глубины и то, как эта граница ведёт себя сегодня, мы уже разбирали в статье про то, что под килем, — здесь их повторять не буду, рейс важнее.

Одно следствие всё же назову, уж очень оно наглядное. В воде без кислорода дерево и ткань почти не разрушаются, поэтому затонувшие корабли лежат на глубине веками почти в том виде, в каком ушли под воду. Это тоже наследство рейса 1890 года: сначала нашли сероводород, потом поняли, что он ещё и консервирует.

И да, когда мы уходим мористее от Морпорта Сочи или Имеретинки, под килем — то самое двухэтажное море. С поверхности этого не видно никак. В том и прелесть.

Кто оказался прав

Найти сероводород — полдела. Надо было объяснить, откуда он взялся. Андрусов предложил механизм сразу: органика, оседающая сверху, разлагается в глубине без кислорода, и сульфаты морской воды восстанавливаются до сероводорода. По сути — верно. Бактериальную природу процесса позже доказал Николай Зелинский (да, тот самый, который потом придумает угольный противогаз): сероводород производят живущие в глубине бактерии.

Для проверки в 1891 году снарядили вторую глубокомерную экспедицию — Шпиндлер руководил ею уже один, работали и другие канонерки, в списках мелькает «Донец». Результат подтвердился. Андрусов же пошёл дальше по морям: в 1891-м исследовал Азовское, в 1894-м — Мраморное.

Мифов вокруг этого открытия за сто с лишним лет наросло на отдельный текст — мы его уже написали, разбор источников там. А напоследок — деталь, которую я в этой истории люблю больше всего. За год до рейса Андрусов женился на Надежде Шлиман, дочери Генриха Шлимана — человека, раскопавшего Трою. Тесть всю жизнь искал легендарный город под землёй и нашёл. Зять опустил трос с борта канонерки — и нашёл под знакомым всем морем второе, о котором не догадывался никто.