Как на опустевший после 1864 года берег звали переселенцев из Османской империи

Если идти от Морпорта на северо-запад достаточно долго, берег за Дагомысом начинает читаться странно. Хоста, Мацеста, Шахе — слой убыхский и адыгский, он старше любого укрепления. А потом на карте появляется Уч-Дере, и это уже турецкий: «три речки». Я довольно долго держал его за такой же горский остаток и ошибался. Имя младше Кавказской войны; его принесли сюда люди, поселившиеся на берегу после того, как прежних жителей на нём не стало.

Цифра, из-за которой я полез в перепись. В 1897 году в Сочинском округе жили 13 519 человек. Армянский язык назвали родным 3 857 из них — на три человека больше, чем все три русских наречия вместе: великорусский 2 561, малорусский 1 240, белорусский 53. Греческий — 2 092. Черкесский — 746. А в самом посаде Сочи армян было 81 человек из 1 352 жителей.

«Иностранные христианских исповеданий поселенцы»

Берег после ухода горцев в Турцию надо было кем-то занимать, и первым делом империя попробовала занять его своими: отставными солдатами линейных батальонов, севернее Туапсе — казаками. Получалось плохо.

Через два года после окончания войны появился документ, который открыл берег для иностранцев. «Положение о заселении Черноморского округа и управлении оным» высочайше утверждено 10 марта 1866 года, и в десятом параграфе перечислено, кто может вступать в сословие сельских обывателей черноморских прибрежных поселений. Первым пунктом — отставные и бессрочноотпускные нижние чины с семействами. Вторым — лица всех сословий Империи. Третьим, дословно: «иностранные христианских исповеданий поселенцы, по-особому каждый раз разрешению Наместника Кавказского».

Наместником Кавказским в 1866 году был великий князь Михаил Николаевич. Он вернётся в эту историю ниже, уже как землевладелец.

Наделы полагались не больше тридцати десятин удобной земли на двор или целую семью, считая пашню, покос и выгон. Отдельным пунктом оговаривались те, кто придёт не пахать хлеб, а разводить «виноградных садов, тутовых рощ, разных сельскохозяйственных, мануфактурных и торговых растений, таких, как хлопчатник, табак, красильные растения». Табак в этом списке стоит не случайно — именно он через двадцать лет будет кормить половину здешних долин.

Иностранцу, поселившемуся в учреждаемых городах, разрешили держать лавки, склады и заводы, «хотя бы и не принимали подданства России». Текст положения перепечатан в журнале «Былые годы» за 2009 год — по параграфам он суше любого пересказа.

Комиссия, решившая, что русские тут не потянут

В начале того же 1866 года наместник назначил комиссию по исследованию земель на северо-восточном берегу Чёрного моря. Возглавлял её управляющий лесной частью на Кавказе генерал-майор Муравьёв, отчего комиссию и зовут Муравьёвской. Второе её название — комиссия Хатисова и Ротиньянца, по именам двух исследователей, которые эту работу и вели. На побережье она вышла 24 апреля 1866 года, результаты опубликовала 22 февраля 1867-го.

Вывод был обескураживающий. Осмотрев хозяйства солдат и казаков, комиссия заключила, что русские к заселению этого края вообще не пригодны. Сочинский краевед В. Н. Костиников, у которого я взял этот сюжет, замечает, что вывод был поспешным: те из русских переселенцев, кто продержался больше десяти лет, к местным культурам приспосабливались и кризис проходили. Но решение приняли по свежим впечатлениям, и закон, утверждённый за полтора месяца до выхода комиссии, подходил к нему идеально: иностранных поселенцев христианских исповеданий он уже впускал.

Дальше агроном Хатисов, специалист по орошению, несколько раз лично ездил в Турцию и привозил оттуда партии армян для поселения на сочинском побережье.

Кто именно приехал — отдельная путаница, которая держится до сих пор. Их зовут амшенскими армянами, по горной области Амшен за Трабзоном, где с VIII века стояло армянское княжество. Но выходцев из самого Амшена среди переселенцев на кавказский берег почти нет: после исламизации Амшена в XVI—XVIII веках христианская часть ушла западнее по понтийскому берегу, в Трабзон, Орду, Гиресун, Самсун, и уже оттуда, через полтора-два столетия, двинулась к нам. Название осталось от места, которое эти семьи покинули задолго до всякой России.

Вардане и Уч-Дере: двадцать десятин по рублю

Теперь про великого князя. В 1864 году опустевшие земли убыхского общества Вардане, между нынешними Лоо и Головинкой, передали в имение наместнику Кавказа — тому самому Михаилу Николаевичу. В 1872 году на шести тысячах десятин он основал имение «Вардане»: виноградарство, садоводство, скот, усадебные постройки в устье Буу.

Земли имения сдавали в аренду. По Костиникову, «Вардане» было одним из первых имений, начавших сдавать их армянам: всего арендовали двести армянских семей, переселившихся из Турции, по двадцать десятин на семью, по рублю за десятину, с правом бесплатно брать лес на постройки.

Жили посёлками по пологим склонам хребтов, врозь от моря. Дом ставили на высоких столбах, снизу держали скот, крышу крыли дранью и придавливали камнями — постройка выглядела временной, и, судя по описаниям, такой и была задумана. В каждом посёлке была церковь, священник и учитель. По ущельям прокладывали дороги под двухколёсные арбы. Пахали изогнутым куском дерева с железным лемехом, держали буйволов, сеяли кукурузу и табак.

Соседнее имение «Уч-Дере» между речками Ниджи и Битха устроили в начале 1880-х, принадлежало оно великим князьям Романовым. Управляющий имением А. А. Старк позвал армянских арендаторов — сорок восемь семей из Османской империи. Год в источниках гуляет: одни пишут 1884-й, другие 1885-й, и развести их я не берусь. К 1896 году в имении жило уже около ста армянских семей. Село назвали Уч-Дере, «три речки», по памяти о турецком селе Уч-Пинар — «три родника».

Приезжали и мимо всякой администрации. Газета «Черноморский край» в октябре 1910 года описывала это почти с восхищением: до 1893 года пограничной стражи на побережье не было, суда подходили ночью в марте или апреле, высаживали людей, у которых «кроме медной или чугунной посуды, семян табаку и кукурузы ничего не было», а ходоки, забравшиеся сюда раньше, жгли на горах лес — маяком.

Что видно в переписи и что видно с воды

Перепись 1897 года ловит этот берег ровно в тот момент, когда пришлые уже стали большинством, а курорта ещё нет. Армяне — крупнейшая группа Сочинского округа. Греков 2 092, молдаван и румын 613, эстонцев 599. Черкесов — 746: те, кто остался или вернулся. По всей Черноморской губернии армян насчитали 6 285 человек, и больше половины из них жили здесь, в самом южном округе.

Разбивка по полу говорит больше, чем итог. У армян 2 107 мужчин и 1 750 женщин — почти поровну, люди приехали семьями и насовсем. У русских 2 539 мужчин и 1 315 женщин: заметный перекос, типичный для тех, кто приехал на заработки. И городом эти семьи не интересовались: в посаде Сочи армян 81, остальные три с лишним тысячи — по склонам, на арендованных участках, среди табака.

Сходится не всё. Народов в губернии одна работа насчитывает «больше сорока», другая — ровно сорок четыре. Итог по Сочинскому округу у разных публикаторов то 13 519, то 13 153. Диссертация В. В. Соловьёвой о населении Черноморской губернии даёт общую пропорцию: армяне, греки, черкесы, грузины, молдаване и эстонцы вместе — около 70 % жителей округа. Порядок все они дают один и тот же.

Сегодняшние числа сравнивать сложнее, чем кажется. Перепись 2010 года насчитала в Сочи 46 767 армян — 14 % горожан. Перепись 2021-го — 30 080, но в её итогах каждый пятый житель попал в графу «другие или не указавшие», так что разница между двумя цифрами говорит скорее об анкете, чем о людях.

А с воды всё это выглядит буднично. Идёшь вдоль ста сорока пяти километров городского берега на северо-запад, и после Дагомыса начинается полоса имений: Уч-Дере, Вардане, дальше устье Шахе у Головинки. Сами посёлки прячутся выше, в распадках; с моря видно только зелёные склоны, полустанки и полотно железной дороги по самому урезу — оно здесь моложе армянских сёл лет на тридцать. А те три речки, что дали Уч-Дере имя, с борта не сосчитать: с воды весь участок читается сплошной зелёной стеной, и где в ней ущелья, понимаешь только по карте.

Дыр в этой истории хватает. Неизвестно, где именно стояли первые дома арендаторов: планов имения в открытом доступе нет, а описания говорят «по склонам». Неясно и сколько из двухсот варданских семей осело здесь надолго — та же газета 1910 года уверяет, что многие водворённые администрацией семьи уехали обратно, передав документы землякам, и проверить это по ведомостям я не смог. И точного года, когда в Уч-Дере пришли первые сорок восемь семей, у меня нет.

Зато имя на карте держится сто сорок лет и переживёт, кажется, всех нас. Я теперь читаю его правильно и всё равно каждый раз спотыкаюсь: убыхские названия вокруг старше на века, а это — привезённое, чужое, прижившееся.