Кто в Абхазии считается роднёй: как устроен запрет на браки между однофамильцами

Если вам девятнадцать, вы носите абхазскую фамилию Айба, а отец берёт вас на каждую свадьбу и на каждые похороны в округе, дело не в угощении. «Они должны знать, на ком можно жениться, а на ком нельзя», — говорили этнографу Р. Ш. Зельницкой (Шларба) в 2015 году. У абхазов однофамилица считается родственницей, даже если вы видите её впервые и общего у вас только имя. Когда в 2016 году фамилия Айба собралась на ежегодное моление, на него, по рассказам участников, пришли представители 370 семей. Девушек из этих семей вам в жёны брать нельзя.

Сельская дорога и изгородь в Абгархуке, Гудаутский район (фото: Prometej1210, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

Все носители фамилии — родня

По-абхазски фамилия — ажәла, и слово значит сразу две вещи: линию происхождения и всех людей, которые к ней относятся. Этнограф Шалва Инал-ипа записал в «Очерках по истории брака и семьи у абхазов» (1954): «В народе считалось, что все однофамильцы, как правило, являются родственниками». Внутри фамилии были круги поуже, абипара («потомство одного отца») и аешара («братство» из нескольких абипара), и запрет на брак действовал в каждом из них.

Из той же логики вырастало право убежища. Преследуемый за преступление мог рассчитывать на приют у любого носителя своей фамилии и находил его у людей, с которыми не роднило больше ничто.

Сколько народу в такой фамилии, лучше всего видно по молению. У Айба оно ежегодное, и приезжают на него только мужчины, где бы они ни жили. Первую часть проводят у подножия горы Аибга, откуда айбовцев считают выходцами, а вторую в посёлке Бача. Такое же название у хребта над Красной Поляной и у села на Псоу, которое делит граница; откуда оно взялось, журнал рассказывал отдельно. Точного числа участников никто не знает: «у нас не принято считать». «Даже на свадьбу невозможно пригласить всех однофамильцев», — говорят собеседники Зельницкой, а ведь абхазскую свадьбу и так зовут переписью населения.

Мать и бабушки

В 1954 году Инал-ипа писал, что запрет не ограничивается отцовской линией: нельзя жениться на девушке с фамилией матери и даже материнской бабушки жениха. Материнскую родню чтили так, что 90-летний Кан Цагурия из села Адзюбжа называл «моя мать» любую представительницу рода Киут, откуда происходила его мать, пусть даже совсем маленькую. По словам автора, ещё в его время встречались пары, которые годами не решались на брак только потому, что их матери принадлежали к одному роду.

В «Абхазах» (1965) список длиннее. В передаче исследовательницы Е. З. Гунбы там нельзя жениться и на девушке, носящей «даже девичью фамилию бабушки со стороны матери и отца». Получается четыре фамилии: своя, материнская и две бабушкины. Девушек с такими фамилиями в жёны не берут.

Крестьяне держались этих правил строже: князья и дворяне, по словам Инал-ипа, были «гораздо менее щепетильными и требовательными». Зато у знати действовал свой запрет, сословный. «Дворянин пусть женится на дворянке», — говорили, потому что крестьянка ему не пара по происхождению. В «Абхазах» Инал-ипа делит брачные запреты именно на две группы: по родству и по сословной принадлежности.

Пастух с козами и коровами на дороге в Гудаутском районе (фото: Karim Jamal, Wikimedia Commons, CC BY 3.0)

Скала и братские фамилии

Общим предком мог быть и герой предания. Среди жителей Абжуйской Абхазии есть две крестьянские фамилии, Адлейба и Абахуба. По рассказу, в походе одной женщине из рода Адлейба пришлось рожать у подножия скалы. Мальчика назвали Абаху, что по-абхазски значит «скала», а потомки стали Абахуба. Окончание -ба лингвисты возводят к слову «сын», так что Абахуба выходит «потомком Абаху». Браки между двумя фамилиями не допускаются. Братскими считаются и Куадзба, Адзынба и Ардзынба.

Имя рода живёт и в названиях мест: топонимисты возводят название Адлер к роду Аредба, державшему пристань в устье Мзымты, и сегодня оно стоит на вокзале и в названии аэропорта.

Старое здание железнодорожного вокзала в Адлере (фото: Bestalex, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

Село, где запрет возник сам

Бывало, что предок и не требовался. В селе Гвада поколениями жили рядом две фамилии, Кваткия и Матуа. Они выдавали дочерей друг за друга так часто, что дальнейшие браки между ними стали бы нарушением правил. Никто этого не вводил: оба рода, пишет Инал-ипа, пришли к такому состоянию «без всякого принуждения», и с тех пор брак между ними считается запрещённым.

Деревянная церковь с оградой в селе Колдахвары, в восьми верстах от Гагры; цветная съёмка 1905–1915 годов (фото: Sergei Prokudin-Gorskii, Wikimedia Commons, Public domain)

Что ждало нарушителя

Того, кто женился внутри рода, звали амахагя. Инал-ипа переводит это как «презренный предатель», опоганивший братские узы. Смерть он называет для таких случаев не характерной. Обычно применяли «снятие фамилии»: изгнание и лишение прав члена рода. «Физически он мог продолжать существование, но в социальном отношении это была полнейшая смерть». С изгнанником не говорили, к себе не пускали и не мстили за него. Защитить мог только закон гостеприимства: если он успевал войти в чужой дом, опустить руку в семейный котёл и отведать хоть крошку, хозяева уже не вправе были ему отказать.

Иллюстрация: чугунный котёл над очагом в старом горном доме

Лет за пятьдесят до выхода книги бедийский крестьянин женился на двоюродной сестре. Возмущённые родичи хотели с ним расправиться, и спасло его только заступничество князей Чачба. Ни ему, ни жене, ни детям нельзя было появляться у родни, на похоронах, поминках и свадьбах, и к ним никто не приходил. Детей приняли обратно лишь после смерти родителей, по ходатайству родственников.

Бедийский собор в селе Бедия (фото: Leonrid, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

Как это держится теперь

Записи Инал-ипа сделаны в середине XX века, но запрет описывают как действующий и в недавних работах. Гунба, записывавшая свадебные песни в Гудаутском районе в 2006–2010 годах, в статье 2014 года пишет о тех же правилах: они «строго соблюдались и соблюдаются по сей день». Зельницкая в статье 2018 года по полевым записям 2015–2016 годов называет другую заботу. Абхазы разъехались из деревень по городам, фамилии давно не живут компактно, и в семьях боятся, что молодые просто не узнают своих. «Мы дождёмся того, что наши дети начнут жениться на своих родственниках», — говорят её собеседники. Уберечься помогают свадьбы и похороны, куда берут сыновей, и фамильные моления, где собираются все ветви.

Тому, кто нарушил запрет, дорога на свадьбы и похороны закрывалась до конца жизни. Вам она открыта. Вы идёте за отцом вдоль длинных столов, и он вполголоса называет фамилии: эти — родня, эти тоже родня, а вот эти уже нет.