Растёт ли уровень Чёрного моря и что это меняет для берега

Вопрос звучит редко, зато всегда одинаково: «А море не мелеет?» Люди спрашивают, глядя на обсохшие камни у мола или на полосу гальки, которой в прошлом году будто было больше.

Не мелеет. Наоборот: уровень Чёрного моря растёт примерно на 20–25 сантиметров за сто лет. Цифра из работ Морского гидрофизического института, и она относится к вековому, а не к сезонному ходу.

Почему четверть метра за век — это много

Двадцать пять сантиметров звучат несерьёзно, особенно если рядом плещет волна вдвое выше. Но масштаб тут не в высоте, а в том, что этот подъём не откатывается назад.

Волна приходит и уходит. Сгон и нагон — тоже: ветер отжимает воду от берега или прижимает к нему, уровень у причала гуляет в пределах десятков сантиметров и через сутки возвращается. Вековой подъём ведёт себя иначе: он просто сдвигает точку, вокруг которой всё это колеблется.

Для пологого берега это работает как рычаг. Там, где дно уходит вниз медленно, каждый сантиметр подъёма съедает заметно больше сантиметра суши по горизонтали — вода заходит дальше не на столько же, а во столько раз, во сколько уклон меньше единицы.

Где это заметнее всего

Подъём распределён по морю неравномерно, и наш угол — как раз из тех, где он выражен сильнее: исследователи отдельно отмечают район Поти — Сухуми, то есть восточное, кавказское побережье.

Причина не в самой воде. Уровень моря относительно берега — это разность двух движений: море поднимается, а суша, в зависимости от участка, поднимается или опускается вместе с тектоникой. Там, где берег проседает, суммарный эффект получается больше.

Почему этого не видно глазом

Здесь начинается самое неудобное для наблюдателя.

Во-первых, 2–2,5 миллиметра в год теряются в шуме. Суточный сгон-нагон, волнение, сезонный ход — всё это на порядок крупнее, и на глаз годовой сигнал не отделить никак.

Во-вторых, у нашего берега один и тот же эффект имеет второе, куда более быстрое объяснение — берег южнее порта отступал до четырёх метров в год после постройки молов, и это не про уровень моря вовсе, а про перехваченную гальку. Когда человек говорит «вода подошла ближе», он почти всегда описывает именно это, а не эвстатику.

В-третьих, ориентиры врут. Отметка на бетоне мола, «камень, который раньше был сухим», старая фотография пляжа — всё это на десятилетней дистанции говорит больше о гальке и о ремонте набережной, чем об уровне моря.

Поэтому цифру и берут не с берега, а из рядов наблюдений: уровнемерные посты, спутниковая альтиметрия, длинные однородные записи. То, что видно с борта, для этой задачи бесполезно.

Как эту цифру вообще получают

Способов ровно два, и оба неочевидные.

Уровнемерные посты. Это станция на берегу, которая десятилетиями пишет высоту воды относительно закреплённой отметки. Ценность такого ряда — не в точности одного измерения, а в непрерывности: чтобы увидеть два миллиметра в год, нужны десятки лет однородных наблюдений в одной точке. Любой перенос поста, перестройка причала или смена методики рвут ряд, и участок приходится сшивать.

У поста есть встроенная сложность: он стоит на суше и меряет уровень относительно берега. Если берег опускается, прибор покажет подъём воды, которого в море не было. Разделить эти два движения удаётся только привлечением геодезии.

Спутниковая альтиметрия. Спутник светит вниз радиоимпульсом и по времени возврата считает расстояние до поверхности. Здесь берег ни при чём, зато появляются свои поправки: волнение, состояние атмосферы, приливная составляющая. Зато альтиметрия покрывает всё море сразу, а не отдельные точки, — именно благодаря ей видно, что подъём распределён неравномерно.

Совпадение двух независимых методов и делает цифру пригодной для разговора. Один пост на берегу так не работает.

Что меняется на практике

Для выхода в море — ничего. Для берега — довольно много, и всё это медленное.

Причальные сооружения. Высоту стенки и понтона считают под расчётный уровень с запасом; вековой ход в эти расчёты заложен, но он делает старые сооружения ближе к воде, чем задумывал проектировщик.

Пляжи. Насыпной пляж и так требует подпитки, а подъём уровня добавляет к этому постоянную составляющую. Гребёнка бун вдоль сочинского берега держит гальку от сноса вдоль, но не от того, что вода стоит выше.

Устья рек. Там, где река выходит в море полого, подъём заметнее всего — вода поднимается в устье и меняет условия выноса наносов.

Чего в этой цифре нет

Стоит сказать и то, чего в двадцати пяти сантиметрах не содержится.

Это не прогноз. Это средняя скорость по наблюдениям прошлого века, и распространять её линейно на будущее — вольность: ускорение и замедление в таких рядах бывают.

Это и не «затопление». Разговор о четверти метра за сто лет — про инженерные расчёты, устья и пляжи, а не про уходящий под воду курорт.

И это не то же самое, что уровень воды, который вы видите у понтона в конкретный день: тот определяется ветром и давлением, а не веком. Море, у которого нет приливов в привычном смысле, всё равно колеблется у берега — просто по другим причинам и в других масштабах.

Коротко

• Уровень Чёрного моря растёт примерно на 20–25 сантиметров за столетие.
• У кавказского берега подъём выражен сильнее, чем в среднем по морю.
• На глаз он не виден: суточные и сезонные колебания на порядок крупнее.
• «Вода подошла ближе» у сочинского берега — почти всегда про гальку и молы, а не про уровень.
• Для выхода в море это не значит ничего; для причалов, пляжей и устьев — значит, но медленно.

Что ещё видно с воды и как читается наш берег — в журнале, борта и цены — в каталоге.