Судовой журнал: зачем лодке дневник и при чём тут бревно

Есть вопрос, который в рубке задают, по-моему, чаще любого другого, если не считать вопроса про дельфинов: «А что вы всё время записываете?» Капитан и правда то и дело что-то помечает — в тетради, в планшете, в телефоне. Короткий ответ: ведёт журнал. Длинный ответ упирается в бревно.

Английское название судового журнала — logbook, буквально «книга бревна». Log — это чурбак, полено. Несколько веков подряд кусок дерева, брошенный с кормы на верёвке с узелками, был главным прибором для измерения скорости судна. Из узелков на той верёвке родился «узел» — единица, в которой скорость на море меряют до сих пор. А из записей об этом бревне вырос судовой журнал — документ, у которого сегодня есть юридическая сила. Неплохая карьера для полена.

Как бревно мерило скорость

Работало это так. Деревянный поплавок в форме сектора — четвертинки круга — со свинцовым грузом по дуге, чтобы стоял в воде вертикально, выбрасывали за корму. К нему крепился лаглинь: пеньковый тросик с узлами, завязанными через равные промежутки — 1/120 часть морской мили, это чуть больше пятнадцати метров.

Сектор оставался в воде почти на месте, судно уходило вперёд, и лаглинь сбегал с вьюшки через ладонь матроса. Второй человек переворачивал склянку — песочные часы на полминуты. Полминуты — это 1/120 часа. Сколько узлов пробежало через руку, пока сыпался песок, столько судно и делает миль в час. Три узелка — три узла. Арифметика сходится сама, без единого вычисления, — за это конструкцию и любили.

Сам снаряд назвали лагом, и слово живёт до сих пор: лагом на любом судне называется прибор, который меряет скорость. Только теперь он электронный. Почему морская миля именно такая и что она делает с привычными километрами — разобрано отдельно, здесь важно одно: узел как единица родился не в кабинете, а на мокром лине.

Судовой журнал ведёт капитан, а гостю он не нужен вовсе — на борту от вас не требуется ни одной бумаги. Что нужно на самом деле, написано в условиях аренды.

От доски к книге

Замеры лага делали каждую вахту, а результаты записывали — сначала мелом на специальную доску, потом, начисто, в книгу. Книга записей лага — log book. Со временем в неё стали заносить не только скорость: курс, погоду, паруса, события на борту. Название осталось прежним, хотя бревно из него давно выпало.

Русский язык поступил с этой парой по-своему: слово «лаг» забрал себе прибор, а книга стала судовым журналом — через французское journal, «дневник». Получилось, пожалуй, точнее, чем у англичан: журнал и есть дневник судна. День за днём, вахта за вахтой, без пропусков.

Дневник с юридической силой

Дневник — но такой, за которым стоит закон. В Кодексе торгового мореплавания судовой журнал числится в перечне обязательных судовых документов, рядом с судовой ролью и машинным журналом. Ведут его непрерывно, а хранят по строгому регламенту: два года на борту со дня последней записи, затем журнал сдаётся в орган, где судно зарегистрировано, и лежит там ещё не меньше десяти лет.

Зачем такая бережность к тетрадке? Затем, что при расследовании любого происшествия на море журнал поднимают первым. Кто где был, какая стояла погода, что и во сколько случилось — всё это восстанавливают по записям, и кодекс прямо предусматривает выдачу журнала для ознакомления и копирования тем, кто имеет на это право. Отсюда старое флотское правило: что не записано в журнал — того не было. Звучит сурово, но дисциплинирует лучше любых инструкций.

У журнала есть и обратная сторона, приятная: по таким записям и старым документам восстанавливается прошлое конкретного борта. Как мы раскапывали биографию одной лодки по документам — отдельная детективная история.

А что на прогулочных лодках

Теперь честная оговорка. Всё сказанное про обязательность — это про большие суда. Для прогулочных, спортивных парусных и маломерных судов тот же кодекс делает исключение: им по закону достаточно судового билета и судовой роли. Судовой журнал в их короткий список не входит.

То есть формально катер, на котором вы выходите из Сочи на два часа, вести журнал не обязан. Но записи всё равно ведутся, и немало. Каждый выход заранее заявляется — кто, когда, на чём и куда идёт: так устроен погранрежим, и именно поэтому у гостей перед прогулкой спрашивают паспортные данные. Судовая роль со списком людей на борту — документ обязательный даже для маломерного флота. А удостоверение на право управления — отдельная история про ГИМС, и к журналу она отношения уже не имеет.

Что пишут сейчас

На большом флоте — всё то же, что и двести лет назад, только подробнее: координаты, курс, скорость, погода, смены вахт, швартовки, учения, любые события от захода солнца до захода в порт. На прогулочном — по-домашнему: время отхода и прихода, число гостей, маршрут, расход топлива, замечания по матчасти. У кого-то это амбарная книга, у кого-то таблица в телефоне. Сам не знаю почему, но бумажная тетрадь у капитанов старой школы вызывает больше доверия — хотя чернила, в отличие от файла, боятся брызг.

Практический вывод для гостя простой. Если перед выходом у вас просят паспортные данные — это строчка в судовую роль, так положено. Если капитан посреди прогулки черкает что-то в тетради — он не считает вашу компанию, он ведёт учёт, которому на флоте несколько сотен лет. А если услышите слово «лаг» — знайте: где-то в его электронной начинке до сих пор плавает то самое бревно.