Рында и склянки: как корабль слышал время до часов на руке

На вопрос «а это рында?» проще всего кивнуть. Но если открыть словарь девятнадцатого века, окажется, что рында — вообще не предмет: колокол называли рындой лишь по недоразумению, и у этого недоразумения есть довольно точная дата и виновник.

Эту сценку можно наблюдать почти на каждом паруснике: гость замечает у рубки начищенный колокол, трогает язык и спрашивает — это ведь рында? Все кивают, и все правы только наполовину. В словарях девятнадцатого века рында — не сам колокол, а звон, причём особый, полуденный; колокол же так и звался — судовой. А само слово, по самой известной версии, вообще не русское: «бить рынду» — переиначенная английская команда ring the bell, «звони в колокол».

Со склянками похожая история. Это не бутылки: так звали песочные часы с получасовым ходом, главный морской измеритель времени до эпохи надёжной механики. Их переворачивали каждые полчаса и отмечали переворот ударом колокола. На этих двух словах держалась система, по которой корабль слышал время — буквально ушами.

Полчаса песка и восемь ударов

Работало так. У колокола стоял вахтенный, и его делом было не проспать песок: пересыпался — переверни и ударь. Первые полчаса вахты — один удар. Час — два. Дальше по нарастающей, до восьми: восемь склянок — четыре часа — вахта закончилась, счёт начинается с нуля. Бьют сдвоенно — пара, пара, ещё пара, — поэтому опытное ухо ловит пары и одиночный «хвост», по ним и считает.

Наручных часов у матросов не было, а корабельный хронометр появился на судах сильно позже песка. Склянки же слышны везде: на мачте, в трюме, на камбузе. Шесть вахт в сутки, до восьми ударов в каждой — и весь экипаж живёт по одному времени без единого циферблата. Система из той же семьи, что мили, узлы и кабельтовы: неуклюжая на вид, безотказная по сути.

Точность у песка, правда, так себе: от сырости он слёживается, на качке сыплется неровно, за сутки набегает заметная ошибка. Поэтому счёт сверяли по солнцу: истинный полдень был точкой, от которой всё начиналось заново. Отсюда, видимо, и особый статус полуденного звона — того самого, который старые словари и называли рындой.

«Рынду бей»: сколько тут английского

Версия с ring the bell — главная и самая красивая. В петровском флоте команды нередко звучали по-английски, матросы услышали в чужих словах свои, и «ринг зе белл» стало «рынду бей», а потом и просто рындой. Её повторяют справочники и музейные таблички.

Лингвисты, впрочем, аккуратнее. Слово «рында» в русском старше флота: в шестнадцатом-семнадцатом веках рындами звали придворных оруженосцев-телохранителей, парадную стражу при царе. Связана ли та рында с морской — вопрос без ответа. Фасмер в этимологическом словаре перебирает версии — от скандинавского rond, «щит», до немецкого Ronde, «дозор» — и убедительной не находит ни одной. Честный итог такой: команда «рынду бей» на флоте существовала, английский след очень похож на правду, но вердикта с формулировкой «доказано» здесь не выносил никто.

Колокол по описи: от «Орла» до наших дней

Первый корабельный колокол в России датируют 1669 годом — он стоял на «Орле», первом русском паруснике западного образца. Полвека спустя колокол попал в закон: в Морском уставе Петра I 1720 года «колокол корабельный» числится обязательным шкиперским имуществом.

Самое неожиданное — обязательным он остался до сих пор. Международные правила предупреждения столкновений судов, МППСС-72, правило 33: судно длиной 20 метров и больше обязано иметь колокол. От 12 до 20 метров достаточно свистка, а лодке короче 12 метров разрешено заменить всё это «другим средством подачи эффективного звукового сигнала» — хоть туманным горном из баллончика. И это не мёртвая буква: судно на якоре в тумане обязано бить в колокол частыми ударами, секунд по пять и не реже раза в минуту. То есть по правилам колокол — до сих пор рабочий прибор.

Что от склянок осталось на прогулочной лодке

От всей системы уцелели главным образом слова. «Вахта» живёт: у капитана на прогулке это радиовахта, дежурное ухо на 14-м канале. «Отбить склянки» до сих пор можно услышать на военном флоте (там это давно ритуал: время по колоколу никто не узнаёт). Осталась и сама нарезка суток на четырёхчасовые куски: вахтенные расписания на больших судах строятся по ней до сих пор.

А вот песок ушёл совсем. Наш флот — борта от семи до тридцати четырёх метров, и по правилу 33 большинству из них колокол не положен вовсе. Время на борту сегодня показывает всё подряд: картплоттер, телефон, часы на руке у каждого гостя. Полчаса перестали быть событием, которое нужно объявлять на весь корабль, — и, по-моему, что-то торжественное с этим ушло.

Напоследок честно о том, чего мы не знаем. Первое: сколько настоящих колоколов на 76 бортах нашего каталога — в карточках такой графы нет, а пересчитать вживую руки пока не дошли. И второе: откуда всё-таки взялось слово «рында». Триста с лишним лет корабельной службы — а окончательного ответа нет даже у словарей.

Рында — не единственное голландское наследство: половина морского русского приплыла из Амстердама.