Как разбойники кавказского берега прятали флот в лесу: камары Страбона

Берег ахейцев и гениохов тянется у Страбона на полторы тысячи стадиев, и гаваней на нём почти нет. При этом те же люди, по его описанию, ходят флотилиями на торговые суда, на страны и даже на города. Лодки у них на двадцать пять человек, редко на тридцать. Где же стоял такой флот? В лесу. Экипаж поднимал лодку на плечи и нёс под деревья, туда, где разбойники жили и обрабатывали бедную землю. К началу плавания лодки так же несли обратно к воде.

Греки звали такие лодки камарами. О них пишут двое: Страбон в «Географии», на рубеже эр, и Тацит в рассказе о событиях 69 года. Берега у них разные, сцены тоже.

Горный берег у Пицунды: белые обрывы, лесная полоса и горы за ней (фото: Hons084, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

Берег, где негде встать на якорь

Страбон перечисляет народы по порядку. За землёй синдов и городом Горгиппия, на месте нынешней Анапы, идут ахейцы, зиги и гениохи, дальше Большой Питиунт и Диоскуриада, то есть мыс Пицунда и Сухум. Сочи лежит внутри этого отрезка. Берег здесь, по его словам, горный и по большей части безгаванный: отроги Кавказа спускаются прямо к воде.

Карта племён Кавказа по описанию Страбона, составленная в XIX веке (фото: Frédéric Dubois de Montpéreux, Wikimedia Commons, Public domain)

Длину отрезков он берёт у Артемидора, географа из Эфеса, жившего около 100 года до нашей эры. Ахейский берег около пятисот стадиев, гениохский около тысячи, а от Большого Питиунта до Диоскуриады триста шестьдесят. Зигов Артемидор не измерил. Три названных отрезка дают 1860 стадиев, порядка трёхсот километров, смотря какой стадий принять. Привязать имена народов к нынешним посёлкам точнее не получится: античные авторы дают порядок следования, а не координаты.

Спрятаться от волны на таком берегу трудно и сегодня. На семи с лишним километрах между Мзымтой и Псоу береговая линия тянется почти ровно, и укрытие там появилось только за молами порта, которые достраивали между 2008 и 2012 годами.

Берег Сочи с моря на открытке начала XX века: ровная кромка без закрытых бухт (фото: автор неизвестен, Wikimedia Commons, Public domain)

Узкая, лёгкая, с одинаковыми концами

Страбон о самой лодке пишет коротко: узкая и лёгкая. Подробнее устройство камар описал Тацит, хотя речь у него о другом берегу Понта, о нём ниже. Борта узкие, чрево широкое, а корпус скреплён без меди и железа: ни гвоздя, ни скобы. Чем стянули доски вместо них, неизвестно. При волнении борта наращивали досками, пока лодка не закрывалась сверху на манер крыши. Слово «камара» по-гречески означает свод, и название хорошо ложится на такой верх.

Нос и корма у камары одинаковые. Приставать можно любым концом, а гребцы просто меняют направление хода, не разворачивая корпус. На берегу, где к воде приходится выходить сквозь накат, свойство полезное.

Иллюстрация: узкая деревянная лодка на гальке у кромки леса, не реконструкция камары

Лесная стоянка давала и побочный выигрыш. Дерево, оставленное в чёрноморской воде, точит шашень: незащищённое судно в тёплой солёной воде превращалось в труху за два-пять лет, как рассказано в статье об этом моллюске. Лодка под деревьями ему недоступна.

Налёт, пешая засада и выкуп

Море они держали за собой, и у Страбона это не фигура речи: нападали то на торговые суда, то на страну, то на город. На чужом берегу действовали иначе: лодки прятали в лесу, а сами день и ночь шли пешком и хватали людей. Пленных охотно отпускали за выкуп. Родню извещали, когда лодка уже вышла в море.

Страбон отмечает и обратное. Местные владетели нередко приходили на помощь пострадавшим, настигали разбойников и забирали у них лодки вместе с экипажем.

Кто давал причал и кто покупал добычу

Иногда им помогали и те, кто держал Боспор: давали стоянки, рынок и сбыт добычи. Раньше было иначе. По Диодору, боспорский царь Евмел в конце IV века до нашей эры воевал с гениохами, таврами и ахейцами и очистил море от пиратов. Исследователь черноморского пиратства Гоча Цецхладзе связывает перемену с рынком: с III–II веков до нашей эры местные правители перестали бороться с разбоем и начали договариваться, потому что торговля людьми стала статьёй дохода. Рабов отсюда шло немного, добавляет он: главные пиратские центры древности лежали на Крите и в Киликии.

Ближе всех к этому берегу жила Диоскуриада, греческий город в Сухумской бухте. Раскопки в её округе дали необычно много оружия, и греческого, и местного. Бронзовая надпись начала III века до нашей эры из Эшеры сломана так, что читается по обрывкам слов; по одной из гипотез, это договор с городами южного берега Понта и Понтийским царством о защите от набегов. О римских наместниках Страбон отзывается сухо: на землях под римской властью помощи мало из-за нерадивости присылаемых начальников.

В 69 году на другом берегу Понта

Тацит рассказывает про другое место. Аникет, вольноотпущенник понтийского царя Полемона и бывший начальник его флота, не смирился с тем, что царство стало римской провинцией. Именем Вителлия он поднял племена вокруг Понта, напал на Трапезунд, перебил стоявшую там когорту и сжёг флот. Лучшие римские корабли Муциан к тому времени увёл к Византию, и море осталось без охраны. Нападавшие наспех построили камары и стали рыскать по воде.

Порт Трапезунда (Трабзона) на старой открытке: пароходы на рейде и деревянные причалы (фото: Kitabi Hamdi, Wikimedia Commons, Public domain)

Кто именно их строил, Тацит не уточняет, и зигов с гениохами он не называет. Слово у лодок то же, что у Страбона.

Веспасиан послал против Аникета опытного командира Вирдия Гемина. Беглеца настигли у устья реки Хобис: там его укрывал царь седохезов. Царь, которого Аникет прежде задобрил подарками, сперва его укрывал. Потом ему предложили выбирать между наградой и войной с Римом, и он выдал беглеца. На этом война кончилась.

Сегодня лодки к воде никто не носит: в Имеретинском порту и в Морском порту Сочи борта стоят у причалов, а выбрать один из них для выхода вдоль того же берега можно в каталоге.