Катамаран «Экспресс» на линии Сочи — Сухум: из чего его собрали и куда он исчез

«Комета» идёт из Сочи в Сухум около двух с половиной часов, и тестовый рейс 6 августа 2025 года занял столько же. Кажется, что быстрая морская линия вдоль абхазского берега появилась только с этими судами. Но 17 апреля 1940 года линию открыл глиссер «Экспресс»: катамаран на 130 мест с расчётной скоростью 70 километров в час, и путь у него занимал те же два с половиной часа. Он заходил в Гагры, Гудауту и Новый Афон. Корпус сделали из текстолита со стальной сеткой и бакелитовой фанеры, а проработал «Экспресс» всего одну навигацию.

Пассажирский катамаран «Дагомыс» на ходу у сочинского берега: у «Экспресса» тоже было два корпуса, но шёл он на глиссировании (фото: alexleo, Wikimedia Commons, CC BY 4.0)

Апрель 1940: до Сухума по расписанию

Железной дороги до Сухума тогда не было, и «Экспресс» шёл вдоль берега с тремя остановками: в Гаграх, Гудауте и Новом Афоне.

Старая Гагра с причала: берег под горой, остановка «Экспресса» по дороге из Сочи (фото: Наталья Филатова, Wikimedia Commons, CC BY 3.0)

Больше всего отдыхающим нравились экскурсионные рейсы, вспоминал потом главный конструктор Василий Гартвиг. Из Сочи уходили в девять утра, успевали осмотреть Гагры, Сухум, Пицундскую рощу реликтовых сосен, иногда ещё Новый Афон, и к восьми вечера возвращались. Загрузка, по его словам, всегда была стопроцентной.

Новый Афон с горы: монастырь стоит у самого моря, внизу берег с бунами (фото: Владимир К, Wikimedia Commons, CC BY 3.0)

Внутри «Экспресса» на полном ходу можно было говорить, не повышая голоса: стенки машинных отделений проложили слоем шумоизоляции в сто миллиметров, окна сделали глухими, полы застелили автомобильным ковром. С берега в тихую погоду мотор слышали за шестьсот-семьсот метров. Грузовой отсек в основном возил в Сухум мороженое. Марина Раскова написала в судовой книге, что поездка на глиссере — истинное наслаждение, а капитан «Седова» Герой Советского Союза Константин Бадигин назвал «Экспресс» первым в стране сверхбыстроходным судном. За навигацию 1940 года глиссер прошёл 22 тысячи километров и перевёз 18,5 тысячи пассажиров.

Морской порт Сухума: вокзал на длинном пирсе (фото: Hons084, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

Сегодня тот же путь проходит «Комета» на подводных крыльях. Сочинский порт принимал такие суда ещё в семидесятых, и к середине десятилетия их стояло восемнадцать.

Два корпуса и мост между ними

Одного корпуса конструкторам не хватило. Сотню пассажиров в нём не удавалось рассадить с нормальными проходами, а с мягким ходом на морской волне тогда мучились и создатели торпедных катеров. Гартвиг рассказал в журнале «Катера и яхты» за 1974 год, как бюро перебрало все известные пути и остановилось на двух. Опытный двухкорпусный «Автодор-13» шёл на волне мягче одиночных глиссеров: корпуса входили в гребень не одновременно, и удары растягивались. Катамаран, рассуждали конструкторы, не качается сам, а только вместе с волной, как плот, и пассажиров не укачает.

Между корпусами лёг мост с огромной площадью. В его носовой части поставили светлый салон на семнадцать вращающихся кресел, а на палубе каждого корпуса по двадцать четыре мягких двухместных дивана. Длина судна 24 метра с небольшим, ширина 12,3, осадка 1,42, водоизмещение 42 тонны. Четыре бензиновых мотора по 750 сил стояли по два в корпусе, а для заднего хода и запуска к ним добавили ещё два автомобильных, по 50 сил. Все четыре главных мотора заводились примерно за полминуты. На восьмистах оборотах судно уже не глиссировало и шло как обычное водоизмещающее. Большим водоизмещающим кораблям волну у носа помогает гасить подводная шишка, бульб.

Кувалда не пробила обшивку

Дерево на обшивку не годилось: в Чёрном море его точит корабельный червь шашень, и доски становятся трухой. Сталь выходила слишком тяжёлой, тогдашний дюраль в морской воде корродировал, а гетинакс на опытном катере намокал и расслаивался. Остановились на текстолите, но боялись за его ударную прочность. Тогда сделали новый материал: текстолит с четырьмя слоями тонкой стальной сетки, лист толщиной 12 миллиметров. Один отдали «на растерзание». Кувалдами пробить не смогли. Под пуансоном гидравлического пресса лист треснул и прогнулся, но дыры не вышло: проволока вытягивалась и удерживала разрушенный материал. Ещё в текстолит добавили тонкие слои полированной нержавейки, поэтому днище и борта вышли зеркально гладкими.

Ходы корабельного червя Teredo navalis в куске дерева; белая линия в углу — два миллиметра (фото: Eric A. Lazo-Wasem, Wikimedia Commons, CC0)

Выше ватерлинии борта и палубу обшили бакелитовой фанерой. Лак для деревянного набора взяли у химика рыбной промышленности: поплавки для сетей, покрытые им, не намокали. В цеху столяры делали одноразовые кисти из липовых дощечек, а забытую на верстаке кисть наутро приходилось вырубать стамеской. Так лак стал ещё и клеем.

Сорок платформ до Сочи

Построил глиссер в Москве завод имени Авиахима. В Сочи он приехал разобранным, примерно на сорока платформах и вагонах. Порт тогда достраивали, и для «Экспресса» заранее поставили эллинг и двухколейный слип. Железнодорожный габарит ограничивал корпус шириной 3,2 метра, а днище у переднего редана по расчёту должно было быть 3,76. Поэтому накладки по бортам, «жабры» из нержавеющей стали, ставили уже при сборке в Сочи. Внутри них спрятали глушители: выхлопные газы шли вперёд по верхней полости, разворачивались и выходили остывшими через нижний канал.

Морской порт Сочи сегодня: над причалами вокзал 1955 года (фото: Александр Байдуков, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

Мощность, которая не сошлась с расчётом

В октябре 1939 года на «Экспрессе» мерили мощность при полной нагрузке. В корпуса погрузили двенадцать тонн камней в деревянных ящиках, на борт сели государственная комиссия во главе с начальником Сочинского пароходства Запорожским и представители ЦАГИ. Пошли в сторону Батуми на 1600 оборотах, через два с половиной часа повернули назад. По расходу бензина вышло, что на винты шло 2100 лошадиных сил. По паспорту четыре мотора дают три тысячи, и в справочниках встречаются обе цифры.

Протокол подписали, а представитель ЦАГИ Павел Лавров продолжал считать. Он перемерил остатки бензина, потом с боцманом обошёл глиссер на шлюпке и замерил осадку, чтобы узнать водоизмещение. Сопротивление всё равно выходило меньше расчётного. «Мистика!» — сказал Лавров. Гартвиг объяснил так: мост в разрезе похож на гигантское крыло с хордой шестнадцать метров, а подъёмная сила крыла растёт с квадратом скорости, и при двадцати метрах в секунду оно заметно помогает. На мерной миле «Экспресс» показал 46 узлов, 86 километров в час, с полной нагрузкой и 51,8 узла, 96 километров в час, без неё.

Что осталось от «Экспресса»

В начале войны моторы сняли для торпедных катеров. Когда в 1942 году фронт подошёл к Туапсе, корпус разрушили. Серии у катамарана не было. Гартвиг считал, что «Экспресс» проложил тропинку для судов на подводных крыльях, а они потом оказались и быстрее, и мореходнее.

Теперь до Сухума идёт одно из таких судов, «Космонавт Павел Попович»: 120 мест, до 65 километров в час.

«Комета 120М» у причала в Севастополе: судно того же типа, что «Космонавт Павел Попович» (фото: Bestalex, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

Расчёт на устойчивую палубу пережил судно: прогулочные катамараны выходят из Морского порта Сочи и из Имеретинского порта.