Наводнение 1 августа 1991 года: как Новая Мацеста ушла под воду и почему это готовили сорок лет

«Дно не бетонировать!» — три слова, написанные поперёк готового проекта рукой приезжего товарища из ЦИКа. Год примерно сорок девятый. Резолюцию эту я взял не из книги по истории курорта, а из газеты «Сочи» за август 1991 года — номер 35, статья «Гидрологическая трагедия», подписанная псевдонимом В. Марусин. Написана она была по горячим следам, а следы были такие: в ночь с 31 июля на 1 августа между Сочи и Туапсе выпали мощные осадки, в городе сошли сели, затопило 254 дома, снесло несколько ЛЭП и мостов, разрушило три поликлиники. Курорт Новая Мацеста был разрушен практически полностью. Между надписью на чертеже и этой ночью — сорок два года, и газета 1991 года настаивает, что это одна история, а не две.

Что случилось в ту ночь

Считать пришлось по всему берегу. В Туапсе поток дошёл до нефтебазы и разрушил резервуары: разлилось 6469 тонн нефтепродуктов, побережье окрасило чёрным. Железнодорожное полотно и автодорогу между Туапсе и Сочи размыло, и курортный участок побережья на какое-то время остался без сухопутного сообщения вообще.

Хуже всего пришлось не Сочи. Основной удар принял Туапсинский район, долина реки Пшенахо — сёла Георгиевское и Анастасиевка. Оползни перегородили русла, за ними накопилась вода, плотины прорвало, и вниз пошёл вал. По официальным данным в ту ночь там погибли 27 человек, больше всего в Георгиевском: около двадцати домов снесено, все мосты смыты, парк стёрт, автопарк совхоза превращён в железо. Глава поселения вспоминает это ровно такими словами, каждое 1 августа у мемориального креста в селе служат панихиду.

Дальше начинается арифметика, с которой я не справился и говорю об этом честно. В справочной записи о наводнении — в календаре «День в истории» на портале ВДПО — стоят две цифры, которые с тех пор перепечатывают охотнее прочих: 46 погибших «по самым скромным подсчётам» и ущерб Сочи с пригородами в 300 миллионов долларов. Источников у той записи ровно два, оба указаны ссылками, и я открыл оба: перепечатка той самой газеты «Сочи» на сайте «Архитектура Сочи» и заметка «Новой газеты Кубани» 2018 года. Ни 46 погибших, ни 300 миллионов долларов в них нет. Откуда пришли обе цифры, сказать не берусь.

Расхождение помельче — с теми самыми 254 домами. В хронике сочинских наводнений они идут по городу целиком: «в Сочи возникли сели, в результате которых оказывается затоплено 254 дома». В пересказе «Комсомольской правды» 2026 года те же 254 дома отнесены уже к одной Новой Мацесте. Разница между «по всему Сочи» и «в одной долине» существенная, а развести их нечем.

Бутылка горлышком к морю

Мацеста — небольшая горная речка. Зарегулировать реку означает поставить в её берега гидротехнику так, чтобы паводку некуда было разливаться; с Мацестой этим занялись ещё до войны, посчитали, сколько воды должно проходить забетонированное русло, сделали проект. Вернулись к нему в 1947–1949 годах и заковали в бетон устьевой участок.

Проект требовал бетонировать не только берега, но и дно: по бетонному дну поток идёт быстрее, и русло пропускает больше. Дно осталось как было — из-за той самой резолюции. Ведомство приезжего газета называет ЦИКом, хотя ЦИК упразднили ещё в 1938 году.

Ширина бетонной опояски в устье получилась тринадцать метров. А когда в 1956 году считали следующую очередь регулирования, выяснилось, что нужно двадцать два. За семь лет река стала полноводнее не сама по себе: на склонах речки Цанык, которая даёт Мацесте треть стока, под колхозные поля свели лес.

Новую опояску в двадцать два метра довели сверху до Новой Мацесты. Ниже, у моря, осталось тринадцать. Река получила форму бутылки — широкое тело и узкое горлышко, причём горлышко на самом выходе, там, где вода уже разогналась. Плюс два моста, опирающихся на частокол свай: в паводок мусор цепляется за сваи, и мост за считаные минуты работает как запруда.

Ванное здание поперёк поймы

Ванное здание № 9 поставили в устье Мацесты, в нескольких сотнях метров от моря. Даты в источниках гуляют: «Архитектура Сочи» пишет, что здание построено в 1976-м, краеведы называют днём открытия 15 июня 1979 года, а годом полного ввода в эксплуатацию значится 1980-й. Пять этажей, лечебные ванны, минералопровод, гордость бальнеокурорта.

Стояло оно поперёк поймы и в плане имело форму арки, выгнутой против течения. Это форма арочной плотины — конструкции, которую специально придумали для перекрытия горных рек.

Дальше хронология, в которой всё уже понятно заранее. 1978 год — сильный паводок, здание впервые нашпиговано брёвнами. 1980-й — заказан проект, который должен был исправить положение. 1988-й — ванное здание забито илом по второй этаж. 1 августа 1991 года — конец: здание не восстанавливали, законсервировали и бросили.

Развалины простояли двадцать лет. В 2011-м сочинский институт «Черноморкурортпроект» сделал эскизный проект реконструкции, тем же летом начались работы. А в июне 2026 года кассационная инстанция подтвердила: реконструкция старого здания под комплекс апартаментов на Аллее Челтенхема — самовольная постройка, снос законен. Тридцать пять лет спустя у этого места так и нет ни курорта, ни развязки.

Коэффициент стока

В статье 1991 года есть понятие, ради которого её стоит читать даже сегодня. Коэффициент стока — отношение того количества воды, что попало в русло, к тому, что выпало с неба. Под густым кавказским лесом он около 0,5: лес задерживает до половины осадков. Заасфальтируйте склон целиком — получите единицу, то есть весь ливень окажется в реке.

Вот почему вырубка на Цаныке в пятидесятые превратилась в лишние девять метров бетона в устье, и почему автор так нервничал по поводу тогдашней новости: вокруг города под огороды раздавали облесённые склоны. Лес сводят, коэффициент растёт, а большинство сочинцев живёт в долинах рек — то есть внизу, под всем этим.

Он писал это, разгребая последствия только что случившегося, и всё равно про будущее: пройдёт время, случится катастрофический паводок с жертвами, и все опять начнут проявлять героизм.

Четыре миллиона рублей

Механизм, по которому Мацесту не починили, к гидрологии отношения не имеет. В 1980 году институт «Южгипрокоммунстрой» выполнил проект регулирования реки, и стоимость строительно-монтажных работ по нему перевалила за четыре миллиона рублей. Четыре миллиона были порогом: всё, что дороже, утверждалось в Совете Министров, а такие проекты годами ползали по согласованиям. Проект начали ампутировать до дозволенной суммы, по остаткам перестроили один мост, остальное ушло в архив.

Пока река вела себя тихо, вдоль неё протянули инженерные коммуникации для нового микрорайона на Средней Мацесте. В 1988-м это вышло боком.

Тогда заказали новый проект — технический. Вынос сетей из русла один потянул на три миллиона, весь проект — на шесть. Заказчик, курортный совет, попробовал поторговаться, не вышел — и просто не заплатил за готовую работу. Проектировщики отказались продолжать. Через три года пришло 1 августа.

Последняя деталь оттуда самая злая. После наводнения санаторий «Заполярье» предлагал за свои деньги выполнить часть работ по регулированию реки. Курортный совет от помощи отказался: проект не оплачен, проектировщиков нет, делать нечего и не по чему.

Смерча в документе нет

Современный пересказ звучит совсем иначе. «Комсомольская правда» на Кубани, разбирая ту ночь к тридцатипятилетию, начинает с гигантского смерча: он зародился над морем между Сочи и Туапсе, насыщенный тоннами воды двинулся вглубь материка, зацепился за склоны хребта и лопнул. Дальше тропический ливень, оползни, естественные плотины и водяной вал высотой с трёхэтажный дом — до восьми метров. В 2018-м жители Лазаревского вспоминали то же самое: смерч, который снёс в море целый пионерский лагерь.

В газете «Сочи» за август 1991 года слова «смерч» нет ни разу. Там катастрофические паводки, коэффициент стока, ширина опояски и неоплаченный проект.

Обе версии не обязательно спорят. Водяной смерч у нашего берега — явление реальное и как раз августовское, мы разбирали его параметры по формулировкам сочинской гидрометслужбы: вихрь от облака к поверхности моря, воронка в десятки метров, время жизни от нескольких минут до часа. Транспортом для горного ливня он в этих описаниях не работает, и «миллиарды тонн воды», унесённые им в горы, — образ, а не измерение. За тридцать пять лет трактовка сдвинулась от инженерной к стихийной, и это по-человечески понятно: со стихии спрос другой.

Что из этого видно с воды

Долина Мацесты читается с борта на переходе от Морского порта на юг — разрыв в сплошной курортной застройке, про сам ориентир у нас есть отдельный разбор. А вот на что обычно не смотрят: у самой воды русло выходит к гальке серой бетонной коробкой. Это и есть горлышко той бутылки, только вид у него будничный, как у ливнёвки.

После ночного дождя у этого устья появляется бурый шлейф и растягивается вдоль берега — так выглядит обычный вынос горной реки. В нём же приезжает материал для пляжей: галечный берег центра Сочи держится на том, что приносят реки, и бетонное русло эту доставку заодно ускоряет — камень по гладкому дну проходит транзитом, не задерживаясь.

Чего с воды не видно совсем — скорости. Долина между Хостой и центром набирает воду за часы, а на море в это время может стоять полный штиль.

Практический вывод из всей этой истории один: собираясь на воду в Сочи, смотреть в прогнозе не только волну у берега, но и ночные осадки в горах — вода, которая испортит день, приходит сюда чаще с хребта, чем с моря.