Морская собачка у камней марины: рыба, у которой кладку до двадцати дней охраняет самец

На карте марины эту полосу не рисуют вовсе. Она начинается у камней мола там, где их моет волна, и кончается на глубине около метра; местами в ширину она меньше обеденного стола. Живёт в ней обыкновенная морская собачка, Parablennius sanguinolentus, самая обычная рыба своего семейства в Чёрном море, чаще всего сантиметров двенадцать длиной. С апреля по июнь, а в иной год и в июле, у неё происходит то, чего от рыбы обычно не ждут. Самка приклеивает икру к нижней стороне камня или к пустой створке мидии и уплывает. Самец остаётся. Икра развивается пятнадцать–двадцать суток, и все эти дни при ней отец.

Мы привыкли, что рыба выметала икру и забыла. У многих так и есть. Но на камнях под сходнями идёт другая жизнь, с квартирами, соседскими ссорами и вахтой без смены. А у одной из здешних собачек привязанность к гнезду измерили рулеткой, и цифра вышла такая, что в неё сначала не веришь.

Шесть видов на полосе в метр

Справочник Е. Д. Васильевой «Рыбы России» перечисляет у наших черноморских берегов шесть видов собачковых. Обыкновенная названа там самой обычной. Рядом с ней:

• собачка-сфинкс, мелкая, чаще всего четыре-пять сантиметров, с шестью-семью бурыми поперечными полосами;
• хохлатая, с бахромчатым гребешком на затылке между глазами;
• длиннощупальцевая, у самцов которой над глазами торчат длинные выросты, а в начале спинного плавника чёрное пятно; держится глубже остальных, от трёх до пятнадцати метров;
• собачка-павлин, у нас сравнительно редкая, у взрослых самцов на голове высокий гребень;
• собачка Звонимира, до семи сантиметров, в российских водах попадается крайне редко, но отмечена именно у кавказского побережья.

Сколько из них держится прямо у Сочи и какая встречается чаще, отдельного счёта по нашему берегу я не нашёл. Справочники говорят про черноморское побережье целиком, и там первенство за обыкновенной. Её же вспоминают, когда описывают бурые заросли цистозиры на камнях: собачка кормится почти одними водорослями, красными, бурыми, зелёными. Моллюски и мелкие крабы в её желудке попадаются изредка и погоды не делают.

По-английски вся компания зовётся blenny. FishBase возводит слово к греческому blennios, «слизь», и кто держал собачку в руках, спорить не станет.

Квартира в пустой створке

Обыкновенная собачка живёт мельче всех: FishBase ставит ей глубины от нуля до одного метра. Это рыба прибойной полосы в буквальном смысле. Там же сказано, что она из домоседов: у неё есть свой участок, и она на него возвращается.

Гнездо она не строит. Икру самка откладывает на готовое: на нижнюю сторону прибрежного камня или внутрь пустой раковины мидии либо устрицы, причём, как уточняет справочник, на обе створки. Икра клейкая, каждая икринка сидит на своей липкой ножке. Мечет самка порциями, у крупных плодовитость доходит до двенадцати тысяч икринок. Дальше за дело берётся самец и стоит при кладке до выклева, те самые пятнадцать–двадцать суток. Личинки после этого уходят в толщу воды, и мальки тоже живут там, в планктоне, а не у отцовского камня. Вахта кончается ровно в день выклева.

Отцы-сторожа в Чёрном море не редкость, и собачка тут не первооткрыватель. Самец бычка стоит при кладке весь срок и вентилирует её плавниками, а зеленушка вообще собирает гнездо из водорослей и собирает в него икру нескольких самок. Собачку отличает другое: ей не нужно ни строить, ни рыть. Её гнездо — любая дыра подходящего размера. И вот тут начинается разговор про бетон.

Сфинкс, который живёт в бетоне

Собачка-сфинкс размножается дольше обыкновенной, в Чёрном море с апреля по сентябрь. Икру она откладывает в пустые створки мидий, на камни и в отверстия и пустоты в камнях и бетонных сооружениях. Требования к жилью записаны с точностью, которой позавидует риелтор: вход от семи миллиметров до полутора сантиметров, глубина до десяти сантиметров. Дальше уже моя прикидка, а не справочник: по таким меркам годится скол в бетоне мола, пустая раковина, прилипшая к стенке, любая дырка в притопленной конструкции. Всё, что человек опустил в море, для неё потенциальная квартира.

Ухаживание описано подробно. Самец забирается в выбранную дыру и сидит, высунув голову. Мимо плывёт самка — он высовывается наполовину, поднимает переднюю часть спинного плавника (к нересту она заметно увеличивается) и начинает качаться вверх-вниз, будто кланяется. Если самка не реагирует, он выскакивает, заходит ей наперерез и попросту загоняет в гнездо. В одно гнездо нередко выметывают икру несколько самок, так что охраняет самец чаще общую кладку.

Охраной он занят всерьёз. Гоняет креветок, которые подбираются к икре, кусает проплывающих рыб, особенно самцов. Ртом выносит из гнезда песчинки, ракушки и камешки, а воду в нём освежает, прогоняя её движениями грудных плавников и хвоста. И бросается на собственное отражение, если поднести к гнезду зеркало: это проверяли.

С прогулочного катера, который стоит у понтона, видна как раз эта среда. Серый бетон, по нему у воды тёмная полоса обрастания, ниже мидии; кто ещё живёт под причалом, мы разбирали отдельно. Рыба в четыре сантиметра на таком фоне почти не читается, но теперь хотя бы понятно, что в каждой щели кто-то может сидеть.

Двадцать восемь метров до дома

Теперь та цифра. Исследователи брали самца сфинкса из гнезда, держали несколько часов в неволе и выпускали. Он возвращался всегда. Самец, отпущенный в двадцати восьми метрах от гнезда, нашёл его через полтора часа. Для рыбы, которую взрослой редко увидишь длиннее пяти сантиметров, это дистанция в пятьсот-шестьсот собственных длин, по чужим участкам и мимо чужих отцов, которые кусаются.

Второй опыт хитрее. Гнездо было на плавающей доске, а вокруг, на разных уровнях, — другие такие же гнёзда. Самца выпустили в двенадцати метрах. Он нашёл своё, а не первое подходящее.

И ещё одна подробность, которую я сначала принял за ошибку в тексте. Сфинкс иногда откладывает икру на десять–пятнадцать сантиметров выше уреза воды. Жить в такой кладке самец не может, а нести вахту обязан, и ему приходится раз за разом запрыгивать в гнездо из воды. Собачки вообще не боятся суши: и сфинкса, и хохлатую часто застают сидящими на камнях над водой, откуда они при малейшей опасности прыгают обратно. Хохлатую справочник отдельно отмечает на портовых сооружениях вне воды. Ест она в основном не водоросли, а морских желудей, соскабливая их с камня, — тех самых белых конусов, о которые легко порезать ногу на молу.

Хохлатая, к слову, откладывает икру самым неудобным способом из всех. Самка заходит в щель под камнем, переворачивается брюхом вверх и мечет икру на потолок. Самец рядом, подталкивает её касаниями, потом переворачивается сам. Когда в гнездо отметаются несколько самок, он заступает на охрану.

Как смотреть, не разоряя гнёзд

Из всего семейства проще всего увидеть обыкновенную собачку: она живёт на глубине, где стоит по пояс. В тихое утро, пока у камней нет наката, со сходни или с кормы, стоящей у понтона, иногда удаётся разглядеть на камне пятнистую оливковую рыбку с короткими ветвистыми выростами над глазами. Надёжнее с маской у берега, где кончается галька и начинаются камни. Двигаться медленно и руку к ней не тянуть; при малейшей опасности, как пишут справочники, собачки уходят.

Камни не переворачивать. На нижней стороне с весны до середины лета может оказаться кладка, и у неё есть хозяин, который перевёрнутый камень на место не вернёт. Пустые раковины мидий на дне тоже лучше оставить: одна из них может оказаться занятой.

С лодки сама рыба почти не видна, зато видно, где искать. Если хочется посмотреть на собачек по-настоящему, об этом стоит заговорить с капитаном ещё у понтона. Есть ли на маршруте стоянка у камней, а не над песком: над песчаным пятном собачек нет. Какая там глубина у самой кромки, метр или три. Разрешено ли в этом месте купаться с борта и как долго борт может там стоять. И не собирается ли ветер развести накат к середине дня, потому что в пене у камней полтора метра воды превращаются в молоко, и никакого сфинкса у его двери уже не разглядишь.