Крепость Святого Духа: почему Адлер основали раньше Сочи

Когда идём из Имеретинки на северо-запад, я обычно показываю рукой в сторону адлерского берега: вон там стояла первая русская крепость на всей территории нынешнего Большого Сочи. Укрепление Святого Духа заложили 18 июня 1837 года — на десять месяцев раньше форта, от которого Сочи считает свой возраст. Оговорка, без которой показывать было бы нечестно: машу я приблизительно. От крепости не осталось ни единого камня, и точку я держу по нынешней застройке, а не по развалинам.

Сочи ведёт счёт с 21 апреля 1838 года — с десанта у устья реки Сочи и форта Александрия. Адлеру достался июнь предыдущего года, и особой любви к Адлеру в этом нет: Черноморскую береговую линию строили с юга, от Абхазии, и мыс у Мзымты оказался следующим по дороге.

Эскадра стояла в полукилометре от пляжа

2 июня 1837 года контр-адмирал Эсмонт принял в Сухум-кале десантный отряд — 3754 человека — и вышел к мысу Адлер. Состав эскадры переписан в старых военных бумагах подробно: фрегаты «Анна», «Архипелаг», «Штандарт» и «Агатополь», корвет «Ифигения», бриги «Аякс» и «Полукс», шхуны «Гонец» и «Вестовой», два транспорта и шесть зафрахтованных купеческих судов.

Дальше цифры, которые с палубы читаются лучше прочего. Утром 7 июня эскадра подошла к берегу на 250 сажен, построилась в боевую линию и встала на якорь на глубине от пяти до десяти сажен. Переведите в метры: около 530 метров от уреза воды, глубина от одиннадцати до двадцати одного. Ровно тот горизонт, на котором сегодня ложится в дрейф прогулочный катер, когда гости просят постоять и покупаться. Гребных судов для высадки спустили сорок одно, десант возили на берег в три очереди.

Бой за опушку вышел тяжёлым. В рапорте барона Григория Розена, командира Отдельного Кавказского корпуса, потери за день записаны сухо: четыре обер-офицера и одиннадцать нижних чинов убиты, тридцать четыре нижних чина ранены. Третьим в списке убитых офицеров стоит прапорщик Бестужев — тот самый Александр Бестужев-Марлинский, писатель и декабрист, состоявший при Розене. Тела его не нашли.

Одиннадцать дней между высадкой и закладкой

Мыс заняли 7 июня, а крепость заложили только 18-го. Расчистку начали 8-го: вырубали огромные деревья и колючку, работы по нескольку раз в день бросали — рабочие брались за ружья.

Восемнадцатого отслужили молебен. Розен доносил об этом сам:

«18 июня, по совершению молебствия в присутствии войск действующего отряда и части флотских экипажей, я заложил, с приличною сему случаю церемонией, укрепление, наименованное оное св. Духа, в память дня, в который сделан мною десант на мыс Адлер».

Имя пришло из церковного календаря — день Святого Духа в тот год совпал с днём высадки. Поменяли и имя мысу: по высочайшему повелению он стал Константиновским, в честь великого князя Константина Николаевича. Назавтра Розен простился с войсками и ушёл на пароходе «Язон» осматривать остальные укрепления берега, оставив отряд генерал-майору Симборскому — достраивать.

Все даты здесь по старому стилю, как в документах. В девятнадцатом веке разница с нынешним календарём двенадцать дней: закладка по-нашему приходится на 30 июня, высадка — на 19-е. В сетевых справочниках пересчёт местами гуляет на сутки, так что сверяйте стиль, а не готовую цифру.

Пятиугольник из привозного камня

Укрепление вышло правильным пятиугольником: двор около ста метров в поперечнике, пять бастионов, выступающих метров на двадцать пять, на каждом по три крепостных орудия. Стояло оно на правом берегу Мзымты, чуть больше чем в сотне метров от воды. На берегу напротив поставили временный причал и блокгауз — прикрывать выгрузку с кораблей.

Самое неожиданное — камень. Стены сложены из ракушечника, привезённого из Керчи и Одессы: подходящего строительного камня у Мзымты не нашлось, и его возили через всё море, тем же транспортом, что сухари и порох.

Гарнизон принято называть в девятьсот с лишним человек. В описании экспедиции первый состав вдвое скромнее: 1 ноября 1837 года укрепление освятили и заняли третьим батальоном Тифлисского егерского полка — 503 штыка под командой подполковника Радкевича, при четырёх корабельных орудиях, шести батарейных и шести лёгких. Шестнадцать стволов вместо пятнадцати из описания бастионов, пятьсот человек вместо девятисот. Скорее всего, цифры из разных лет: Святого Духа считали одним из сильнейших укреплений берега, и гарнизон наращивали.

Лихорадка убирала людей вернее ружей

Ровное место у самой воды на этом берегу — редкость, и за него платят. Крепость поставили на болотистой приустьевой земле.

К сентябрю 1837-го строивший укрепление отряд из пяти тысяч человек держал в госпиталях до двух тысяч больных. Лихорадка не разбирала чинов — слегли и сам Симборский, и обер-квартирмейстер Норденстам. Для гарнизона, уже въехавшего в готовые стены, счёт нашёлся у Раевского, объезжавшего линию в апреле 1839-го: при среднем составе в 544 человека за месяц заболевали тридцать семь, умирали семнадцать. То есть каждый месяц сваливался каждый пятнадцатый, а из заболевших умирал каждый третий.

Штурмом Святого Духа не взяли ни разу за всю его жизнь. Болото справлялось лучше.

Рейд, с которого не смог сойти император

26 сентября 1837 года, в три часа пополудни, на константиновский рейд пришёл пароход с Николаем I — император осматривал восточный берег Чёрного моря. Отряд построился и не увидел ничего: сильный прибой не дал гребным судам пристать к берегу. Через полчаса пароход снялся с якоря и ушёл на юг под орудийный салют.

Эту сцену я пересказываю чаще прочих: она не про прошлое. Рейд у Адлера открытый, прятаться тут не за что: настоящих мысов на сочинском берегу почти нет, бухт — тем более. Все эти годы крепость снабжали морем, и каждый раз погода решала, будет выгрузка или не будет. Через сто семьдесят лет та же география заставила строить в устье Мзымты порт с молами: без искусственного прикрытия причал на этом берегу не живёт.

Март 1854-го: гарнизон вывезли, стены взорвали

Крымская война закрыла проект целиком: держать цепь укреплений, снабжаемых только морем, против флота союзников было нельзя. Береговую линию решили снять, гарнизоны свезти в Новороссийск.

С 3 по 5 марта 1854 года отряд судов вице-адмирала Лазаря Серебрякова забрал гарнизон Святого Духа. Укрепление взорвали, деревянные постройки сожгли. В те же дни и тем же порядком опустело Навагинское укрепление в устье Сочи. Крепость прожила без малого семнадцать лет.

Берег, впрочем, пустым не остался. В уцелевших постройках устроили артиллерийский склад; с 1864 по 1874 год на развалинах стоял военный пост «Адлер» с командированными кубанскими казаками; в русско-турецкую войну 1877–1878 годов по бывшему укреплению стреляли с моря, и одной бомбой убило одиннадцать нижних чинов.

Камень ушёл на известь, на церковь и на школу

Что осталось от крепости физически — записано в архивном отчёте (РГИА, ф. 1284, оп. 188, д. 357):

«Укрепление Св. Духа, расположенное на мысу у правого берега р. Мзымты, где ныне селение Адлер. От укрепления остались лишь слабые следы на церковной площади. Стены укрепления в течение десятков лет разбирались жителями для построек и обжига извести, а в 1900 г. последние остатки стен, главным образом основания их, разрешено употребить на постройку церкви и школы».

Ракушечник из Керчи и Одессы пережгли на известь и разнесли по адлерским домам, а фундаменты ушли в церковь и школу. Историкам остались план укрепления и рисунок 1839 года — от стен на виду не осталось ничего.

Потрогать на этом месте можно две вещи. Первая — бронзовая пушка, отлитая в 1809 году: в январе 1964-го её зацепил экскаватор на земляных работах в Адлере, у засыпанных землёй остатков крепостной стены, и теперь она стоит памятником в сквере имени Бестужева-Марлинского, заложенном жителями ещё в 1910-м. Вторая — братская могила тех самых одиннадцати. Надпись без обиняков: «Братская могила 11 нижних чинов, убитых бомбою при бомбардировке села Адлера во время войны 1877—78 годов». Место под охраной государства с 1975 года. Стоит могила рядом, на территории Свято-Троицкого прихода на улице Кирова, — это и есть бывший крепостной двор.

Имя писателя на этом берегу закрепилось дважды: в 1911 году казаки-некрасовцы, вернувшиеся из Турции, назвали Марлинским свой посёлок в Имеретинской низменности — тот, что стоял на месте нынешнего Олимпийского парка.

Что спросить у капитана

С воды вся эта история не читается: берег тут низкий и плотно застроенный. Зато читается то, ради чего сюда пришла эскадра. Несколько вопросов, которые имеет смысл задать перед выходом или на палубе.

Идём ли мы из Имеретинки на северо-запад, мимо адлерского мыса? Стандартная двухчасовая прогулка чаще уходит в другую сторону, к Олимпийскому парку.

На какой глубине встанем на купание? Если услышите «метров пятнадцать, в полукилометре от берега» — вы стоите в точке эскадры Эсмонта, с точностью до кабельтова.

Как сегодня с прибоем у адлерского берега? У открытого рейда своя погода: то, что от Морвокзала выглядит штилем, здесь оборачивается зыбью.

И если капитан любит карты — спросите, как у него подписан мыс под Адлером. Имя Константиновский ему дали по высочайшему повелению в июне 1837-го, но оно не прижилось: в середине девятнадцатого века мыс называли и так и эдак, а до нынешних карт Константиновский не дошёл. Рассказывать об этом на дрейфе — отдельное удовольствие.