Погружной диурез: почему на купании с борта тянет в туалет и при чём тут давление воды

Март 1980 года, Canadian Journal of Physiology and Pharmacology, заметка на три страницы. Канадские физиологи сажали людей в воду +10 и мерили скорость мочеотделения — до погружения и после. Вышло 4,25 миллилитра в минуту, примерно в три с половиной раза больше исходного. Для контроля то же самое проделали в тёплой воде +33: эффект был слабее, но был. Холод и погружение складывались, каждый добавлял своё.

То самое ощущение, знакомое всем, кто купался с борта в открытом море, — через несколько минут после прыжка вдруг очень надо в туалет, хотя на берегу ничего подобного не было. Это не «много выпил» и не самовнушение. У явления есть имя — immersion diuresis, погружной диурез, — полвека замеров и одна деталь, неудобная для бытового объяснения: холод здесь не главное действующее лицо.

Первым делом на тело давит не холод, а вода

Погрузитесь по шею — температура тут пока ни при чём. Столб воды давит на ноги и живот сильнее, чем на грудь: каждый метр глубины добавляет около 74 миллиметров ртутного столба. Венам в голенях этого хватает с избытком — давление внутри них измеряется единицами и десятками тех же миллиметров. Вода их попросту отжимает.

Кровь уходит вверх и внутрь. В обзорах физиологии погружения величину дают на удивление согласованно: около 700 миллилитров перемещается из ног и живота в грудную клетку. Полторы бутылки на 0,5 — только крови, и не «куда-то», а в камеры сердца и крупные сосуды груди.

Сердце от этого растягивается, меняется даже жизненная ёмкость лёгких. Всё мгновенно, без участия сознания и одинаково с любым телом, оказавшимся в воде по шею.

Сердце растягивается и само выпускает гормон

Организм считывает растянутые камеры сердца как «жидкости слишком много» и начинает от неё избавляться.

Работают два рычага сразу. Антидиуретический гормон, тот самый, что велит почкам беречь воду, отключается. И одновременно предсердия выбрасывают собственный гормон — предсердный натрийуретический пептид, который прямо приказывает почкам сливать натрий и воду. Сердце тут работает не насосом, а железой.

Замеры французской группы 1990 года: двадцать минут погружения по шею в нейтральной по температуре воде подняли этот пептид в плазме с 32 до 53 пикограммов на миллилитр, а вазопрессин уронили с 1,4 до 0,9. Диурез и выведение натрия, как сказано в работе, выросли заметно. Двадцать минут — примерно столько и длится стоянка на купание.

Две трети эффекта — вообще не про температуру

В 1985 году Найт и Хорват в American Journal of Physiology развели три условия и держали в каждом по шесть часов: холодная вода +29,8, нейтральная вода +35 и холодный воздух +14,8. Если бы дело было в холоде, лидировал бы холодный воздух.

Он не лидировал. Холод и давление воды складывались, но на давление приходилось порядка двух третей потери воды с мочой. Холоду досталась треть и роль ускорителя: натрий в холодной воде начинал выводиться заметно раньше, чем в нейтральной.

Была там деталь, которая мне нравится больше цифр: в холодной воде у испытуемых измеримо уменьшался объём стопы. Сосуды в конечностях сжимаются буквально, ногу можно обмерить. Это и есть «холодовая» половина механизма — остаток крови выдавливает из периферии к центру.

Августовское море для тела всё равно прохладное

Здесь ломается бытовая логика: «прохладная вода» в физиологии погружения — не то, что мы зовём прохладным на пляже.

Нейтральной для погружённого по шею человека считается вода около +34,5: в ней тело не греется и не остывает. Вода у сочинского берега в разгар августа держится около +26–27. То есть градусов на восемь ниже нейтральной — в самый тёплый месяц, в самой прогретой воде года. Для организма это прохладная вода, без всяких скидок.

Японская работа 1994 года мерила пятичасовые погружения при разных температурах. При +32 и при нейтральных +34,5 поток мочи вырос вшестеро. И только при +36, в воде теплее нейтральной, прибавка составила три раза — вдвое меньше. Чтобы приглушить эффект, нужна вода горячее тела; Чёрное море такой не бывает. А глубже — тем более: под летним морем всегда лежит февральская вода.

Что успевает случиться за двадцать минут

Слабое место всех этих работ — длительность: физиологи сажают людей в ванну на три, пять, шесть часов, а гость на стоянке купается пятнадцать минут. Переносится ли?

Частично да, и вот на чём это держится. Перераспределение крови мгновенно — оно механическое. В работе 1979 года уже в первые двадцать минут сидения в воде +33 фиксировали разжижение крови примерно на два процента объёма: жидкость пошла в сосуды. Погружение на тридцать минут в воду +15 давало измеримый диурез. Двадцатиминутный французский опыт выше — тоже про диурез, а не про намерение.

Но цифры, которые все цитируют, растут медленнее, чем ощущение. В опытах с трёхчасовым погружением поток мочи вырос почти втрое уже к концу первого часа, а пика достиг на втором — в среднем 6,4 миллилитра в минуту против полутора до погружения. Позыв обгоняет объём: дайверы, по формулировке Divers Alert Network, чувствуют его «в первые минуты после входа в воду», а мочевой пузырь к этому моменту наполнен ещё скромно.

Из воды выходишь суше, чем зашёл

Вода, которую почки слили, пока вы плавали, взялась не из ниоткуда — она ушла из общего объёма жидкости в теле.

Стоит выбраться на платформу, давление исчезает, кровь возвращается в ноги и живот, объём в центре падает. Недостачу организм добирает из тканей. Наверх вы поднимаетесь с полным мочевым пузырём и минусом по воде разом, а дальше солнце и ветер на ходу — к концу выхода набегает прилично. Питьевой воды в обязательном списке на борту нет, её привозят с собой, и вот вам ещё один довод считать бутылки заранее.

Кофе работает в ту же сторону: кофеин сам по себе мочегонный и мешает тому же антидиуретическому гормону. Термос перед выходом ничего не испортит — просто он с погружением складывается, а не вычитается.

Что из этого следует на стоянке

Практичное следствие короткое: перед купанием стоит выяснить, куда идти потом. Гальюн есть не у каждого прогулочного борта, и на глаз это не определяется — как устроен санузел на прогулочной лодке, разобрано отдельно. Вопрос «есть ли он на этом судне» уместнее задать до брони, чем на якоре.

Второе — про порядок. Стоянка живёт двадцать-сорок минут, и если компания зашла в воду разом, то и обратно все полезут одновременно и с одинаковой потребностью. Волнами удобнее, заодно на палубе остаётся кто-то с глазами на воду. Как устроен заход в воду с судна — трап, платформа, глубина под ногами — отдельный разговор.

И третье, бытовое: детей после воды в туалет ведут сразу, не дожидаясь, пока сообразят попросить.

Кому этот механизм достаётся вдвойне

В той канадской работе 1980 года был ещё один вариант опыта: к холодной воде добавили алкоголь, около 80 миллиграммов на децилитр крови — уровень примерно «пара бокалов». Поток мочи подскочил до 8,03 миллилитра в минуту, вдвое против одной только холодной воды.

Авторы разбирали это не ради застольной статистики: работа была про выживание в холодной воде и про мокрые гидрокостюмы. Но вывод переносится на любую палубу. Шампанское на стоянке и купание сразу после — сочетание, в котором обезвоживание идёт вшестеро быстрее обычного, а в воде этого не чувствуешь: кожа холодная, жажды нет, всё вроде нормально.

Что в этой истории до сих пор не сходится

Объяснение через антидиуретический гормон, которое дают в популярных справках по дайвингу, аккуратное и наполовину верное. Проблема в том, что оно не сходится с частью замеров.

В 1999 году группа из исследовательского центра NASA проверяла прямо это: восемь мужчин, четыре режима, погружение и воздух, обезвоженные и напоённые. Значимый диурез случался и без падения вазопрессина. Вывод в статье прямой: рефлекс Гауэра-Генри — тот самый «растянулось предсердие, выключился гормон» — не главный механизм погружного диуреза, работают и другие факторы. Какие, там не сказано. Японцы в 1994 году зашли с другой стороны и обнаружили, что вазопрессин падает одинаково при всех температурах воды — то есть разницу между +32 и +36 он не объясняет вовсе. У Найта и Хорвата свободный клиренс воды в холодной воде вообще не поднялся выше контрольного, и они честно записали, что реакция человека на холодную воду для этого рефлекса нетипична.

Так что механизм, который вы чувствуете на себе каждый раз, когда прыгаете с транца, описан не до конца. Сорок пять лет замеров надёжно говорят, что эффект есть, что он складывается из давления и холода в пропорции примерно два к одному и что тёплая вода его глушит. Как именно почки получают команду — спорят до сих пор. И отдельно: пятнадцатиминутное купание с борта в море +24 в лаборатории никто не воспроизводил — все цифры выше сняты в ваннах, на дистанциях от двадцати минут до шести часов. Ощущение у вас настоящее и объяснимое, а вот числа к нему подставлять я бы не стал — их для этого случая просто не измеряли.