Почему фрегат «Варна» и корвет «Месемврия» не ушли с рейда в ночь на 31 мая 1838 года

Тридцать девять дней — если считать от закладки форта у устья реки Сочи. Сорок семь — если от десанта 13 апреля. Столько прошло до ночи на 31 мая 1838 года, когда на этот берег выбросило фрегат «Варна» и корвет «Месемврия». Все даты здесь по старому стилю: по нынешнему календарю ночь пришлась на 11–12 июня.

Эскадра Черноморского флота на якоре у берега, лодки с десантом идут к суше: «Десант Н. Н. Раевского у Субаши» (сегодня Головинка в Большом Сочи), картина Айвазовского (фото: Ivan Aivazovsky, Wikimedia Commons, Public domain)

Корабли стояли на якоре напротив лагеря и прикрывали строителей. Гавани на этом берегу не было, только открытый рейд, и до шторма командиры не сумели уйти из-под берега. Ветер до вечера оставался слабым, а зыбь шла сильнее ветра. Так записал в рапорте капитан-лейтенант Бутаков, командир «Месемврии»: сила зыби «гораздо превосходила силу самого ветра». С двух кораблей не вернулись около тридцати человек, остальные выбрались на берег, где их ждали солдаты лагеря.

Лагерь без дороги и два корабля у берега

Фрегат «Варна» нёс шестьдесят орудий и имел в длину 51,9 метра. Корвет «Месемврия» на двадцать четыре орудия был короче, около сорока метров, и в апреле участвовал в высадке десанта у этого же устья. Фрегат встал на глубине восьми саженей, это около семнадцати метров, на иле с песком. Корвет бросил якорь в четырёх кабельтовых от берега, меньше километра, у левого фланга лагеря.

Форт Сочи на французской гравюре Дюран-Бражé из журнала «L’Illustration», апрель 1854 года: пароходы и парусные суда у берега под стенами укрепления (фото: Durand-Brager, Wikimedia Commons, CC0)

Вдоль берега тогда не шло ни одной дороги, и форт Александрия получал с моря всё, от пороха до писем. Порт здесь начнут строить только в середине 1930-х годов. До тех пор пароходы будут вставать на такой же открытый рейд, а пассажиров станут возить на берег на лодках.

Слабый ветер и сильная зыбь

Утром 30 мая ветер у «Месемврии» едва шевелился и дул с северо-востока, к полудню повернул на юго-запад. В половине третьего пришла зыбь. Бутаков решил сняться с якоря при первой возможности, поднял на места барказ и шлюпки, но уйти не мог. Корвет стоял слишком близко к берегу: слабого ветра не хватило бы, чтобы вывести его в море, а зыбь по дороге подтолкнула бы ближе. Командир фрегата Тишевский написал о том же: сняться хотели, но «по тихости ветра и более усилившейся зыби» было нельзя.

Зыбь — волны, которые идут сами, когда ветер у берега слабый или уже стих, и живут дольше шторма. Парусник при таком ветре почти не набирает хода, а волна сносит его к берегу.

Зыбь выкатывается на гальку у Дагомыса после шторма, март 2013 года (фото: DmitryVorona, Wikimedia Commons, CC BY-SA 3.0)

Четыре якоря на каждом

В восемь вечера ветер стал юго-западным, средней силы, а зыбь с той же стороны сильной. На «Варне» спустили верхние части мачт и бросили второй якорь. К девяти волны ходили по фрегату вдоль и поперёк, вода попадала вниз, и помпы не останавливались. Около одиннадцати ветер, как написал Тишевский, «вдруг скрепчал». Фрегат поволокло, бросили ещё два якоря, всего четыре, и ни один не удержал: корма стала касаться дна, а с палубы пустили ракеты.

Корвет до одиннадцати стоял спокойно. Потом волна сломала шлюпку за кормой, лопнул штуртрос, румпель ударил шестерых матросов, в руле пошла трещина. В половине двенадцатого лопнул канат якоря, на котором корвет держался с вечера. Бросили ещё два. Якорей стало четыре, как на фрегате, но корвет всё равно дрейфовал. Под кормой осталось четыре с половиной сажени, около десяти метров, и на зыби корма ударялась о грунт.

Пеньковый якорный канат на мокрой гальке у серо-зелёной зыби (сгенерированная иллюстрация)

Корвет направили на берег

Тогда Бутаков приказал рубить канаты. Он развернул реи и повёл нос на берег, думая, по его словам, «единственно о удобном постановлении корвета на берег для спасения людей». Корвет сел в двух верстах от укрепления, около двух километров. Руль вышибло сразу, шлюпки разбило, шестерых матросов смыло в воду.

Фрегат прижало к берегу в первом часу ночи. Офицеры по общему решению срубили мачты, чтобы облегчить корпус: корабль уже не спасали, спасали команду.

Концы, брошенные солдатам

Оба рапорта датированы 31 мая и адресованы генерал-майору Симборскому, командиру отряда, который 21 апреля закладывал форт. «Морской сборник» напечатал их в 1865 году.

На берегу стояли солдаты отряда, и с «Варны» им бросали концы. По этим концам люди выбирались на сушу до восьми утра. Последними сошли боцман и четыре матроса, почти одновременно с ними командир. Двое сорвались и утонули. Из офицеров не погиб никто. Команды было 322 человека, погибли семнадцать; «Летопись крушений» 1855 года насчитывает 334 и называет тех же семнадцать. Спаслись «почти нагие», всё имущество осталось на фрегате.

С корвета через буруны поплыли к лагерю три матроса просить конвой: при переправе командир ждал нападения горцев. К трём часам ночи прапорщик Перембский доставил конец, и между кораблём и берегом протянули леер. Шестеро матросов с юнкером Филатовым перебрались по нему первыми и попали в плен. Остальных, даже больных, переправил конвой, подошедший к утру. Лейтенанта Зорина и штурмана Горюшкина тоже взяли в плен, позже обоих выкупили. Шестеро погибли, ещё семеро пропали без вести: вместе с фрегатом выходит тридцать человек.

Что приписал император

В ту же ночь шторм разбил и соседний рейд: у форта Вельяминовского, в устье Туапсе, погибли пять военных судов и восемь торговых. Командовавший отрядом генерал-майор Раевский написал военному министру: «Я не моряк; но следующие рассуждения принадлежат всякому: если бы из тринадцати судов, здесь стоявших, спаслось хотя одно, то можно бы было подумать, что другие не приняли должных мер для спасения; но они все погибли».

«Карта Черкесских берегов» XIX века: форты Вельяминовский (у Туапсе) и Александрийский (у Сочи) на одной полосе берега между морем и горами (фото: автор неизвестен, Wikimedia Commons, Public domain)

На докладе о семи военных кораблях император собственноручно приписал: объявить офицерам благоволение за благоразумные меры при спасении экипажей, выдать им и нижним чинам полугодовое жалованье и посмотреть, «нет ли возможности спасти фрегат и корвет». Спасти корабли не удалось: «Летопись крушений» записывает оба как разбитые, а остовы, по справочникам, разграбили и сожгли горцы.

Тридцать девять дней прошло от закладки форта до этой ночи, сорок семь от десанта. От первой зыби до лопнувшего каната на «Месемврии» девять часов: зыбь пришла около половины третьего дня, канат лопнул около половины двенадцатого ночи.