Почему камни на дне в октябре светлее, чем в июне

От октября ждут мути: шторма, ливни с гор, дно уже не разглядеть. У камней получается ровно наоборот. Нырните с маской у той же буны, у которой ныряли в июне, — и дно окажется светлее. Не вода прозрачнее, а именно камень светлее: то, что в начале лета было сплошным бурым ковром, к осени распадается на пятна по серому.

Цифры к этому есть, и они про растительность. На разрезе между мысом Дооб и Голубой бухтой гидробиологи весь год снимали пробы с цистозировых зарослей на глубинах два, пять и десять метров. Средняя биомасса сообщества весной — 2145 граммов на квадратный метр, осенью — 1690. Число видов за тот же год падает с 37 весной до 33 летом, 28 осенью и 22 зимой. Подводный лес у камней осенью редеет, и сквозь него проступает камень.

Куст, который сбрасывает ветки

Главное растение наших камней — цистозира, бурая водоросль от тридцати сантиметров до полутора метров высотой. Живёт она по многу лет и держится за камень подошвой. А вот ветки у неё сезонные.

Количественно это меряли на севере Адриатики: фронды крупнее всего весной и летом, а опадение филлоидов и мелких веточек приходится на осень и зиму. Подошва и ствол остаются, крона уходит. Для юго-восточного побережья Чёрного моря описывают то же самое — объём кроны, площадь водоросли и биомасса заметно проседают от весны-лета к осени. Сам этот лес мы разбирали отдельно: ярусы, население, история филлофорного поля.

Дерево на берегу без листьев выглядит как потеря. Под водой это выглядит как прибавка света: сквозь поредевший куст видно то, на чём он стоит.

Не только сам куст

Второй слой этой истории — поселенцы. На ветках цистозиры живут другие водоросли, эпифиты, и их доля в общей биомассе сообщества гуляет по сезонам в разы: зимой считаные проценты, в тёплые месяцы — сорок с лишним. Летний куст не просто крупнее сам по себе, он ещё и обвешан чужим, и всё это вместе даёт ту самую бурую непроглядность.

К октябрю обе составляющие оседают одновременно. Получается не голый камень, конечно, — цистозира никуда не девается и зимой, — но покров становится дырявым.

Как это видно с борта

Сразу оговорка, чтобы не обещать лишнего: купание с борта тут ни при чём. Точку выбирают над глубиной, дна в маске не видно вообще, и это отдельное сильное ощущение, но не про камни.

Каменистое дно читается в другой момент — на переходе вдоль берега малым ходом, когда под килем метров пять-восемь, и обязательно на утреннем штиле, пока бриз не поднял рябь. Тогда с палубы под водой виден рисунок: тёмные пятна на светлом. В июне рисунок почти сплошной, светлого в нём мало. В октябре пятна расходятся, между ними проступает галька и голый камень, и границы отдельных валунов вдруг становятся различимы — летом они сливались в общий ковёр.

Смотреть на это с пляжа неудобно: у самого уреза мешает прибойная взвесь. Проще выйти — катера и яхты собраны в каталоге, в октябре с датами заметно свободнее, чем в августе.

Свет в это время работает против

Самое любопытное здесь то, что осенью света под водой становится меньше, а не больше. Солнце в полдень над Сочи в конце июня стоит примерно на семидесяти градусах над горизонтом, в равноденствие — на сорока шести, в середине октября — на тридцати восьми. Чем ниже солнце, тем больше лучей отражается от поверхности и тем меньше уходит вглубь.

То есть освещено октябрьское дно хуже июньского. И всё равно читается светлее. Значит, причина не в освещении. С камня сошёл покров, вот и вся разгадка.

И вода осенью не прозрачнее

Второе объяснение, которое просится само, — «осенью вода чище». Тоже мимо. Справочные цифры для открытой части моря: летом 15–25 метров, осенью 15–18, зимой и весной 10–18. Осень — крепкий середняк, а годовой максимум приходится на вторую половину лета, мы это разбирали календарём. Шторма к тому же поднимают взвесь, и между ними вода не всегда успевает отстояться.

Так что светлеет не вода. Светлеет дно.

Октябрь вообще месяц перестроек

Заодно под поверхностью в это время рушится летний термоклин: остывшая вода тонет, вся верхняя толща приходит в движение, и с палубы этого не видно совершенно. Кислород уходит вниз, прибрежная рыба отходит глубже. Смена растительного покрова у камней — часть той же осенней перестройки, просто её, в отличие от конвекции, можно увидеть глазами через маску.

А на днище лодки — наоборот

Тут напрашивается вывод, который был бы неверным: раз покров осенью редеет, значит, и лодки к концу сезона приходят чистыми. Не приходят. Днище к осени обрастает плотнее всего за год, только правят там не водоросли, а животные — балянусы, мидии, мшанки. Они сезонных веток не сбрасывают и держат свой рельеф в несколько сантиметров независимо от календаря.

Получается забавная асимметрия: камень в двадцати метрах от борта осенью светлеет, а корпус самого борта в это же время темнеет. Разные жильцы, разные расписания.

Чего мы честно не знаем

Помесячных замеров именно у сочинских камней в открытых источниках нет. Разрез, с которого взяты цифры, лежит севернее — под Новороссийском, а данные по опадению веток вообще средиземноморские, с адриатической популяции. Черноморская цистозира ведёт себя похоже, но насколько похоже в градусах и граммах именно у нас — никто не публиковал.

Я бы и не взялся утверждать про «светлее» так уверенно, если бы это не проверялось одним заплывом. Маска, полметра глубины, любая каменная гряда. Разница между июнем и октябрём у одной и той же буны такая, что её видно без приборов.

Подошва цистозиры держится на камне годами и весной отращивает крону заново — осеннее поредение никакая не беда, а обычный сезонный сброс. А самый нарядный житель этих зарослей, зеленушка, от своих камней не отходит ни летом, ни в октябре: ей всё равно, сколько сейчас над головой веток.