Сколько проходит судно после сброса газа — и почему его единственный тормоз слабее газа

На последних метрах перед причалом это спрашивают чаще всего. Борт ползёт к бетонной стенке, просвет тает, капитан стоит неподвижно и просто смотрит. У кого-то из гостей нога в этот момент сама ищет педаль. «А тормоза здесь где?»

Нигде. У судна их нет — ни у двенадцатиметрового катера, ни у танкера. С идущей лодкой можно сделать два действия: перестать её разгонять и ждать, пока вода погасит ход, — либо дать винту задний ход. Всё. Масштаб проблемы виден по большим кораблям: гружёное судно после команды «полный назад» проходит ещё семь-восемь своих длин, а международная норма считает приемлемым вплоть до пятнадцати. Для трёхсотметрового танкера пятнадцать длин — четыре с половиной километра моря.

Прогулочный катер, конечно, не танкер. Но физика та же, только в другом масштабе, и вся работа капитана на подходах — это работа с ней.

Выбег: судно «едет» ещё долго после сброса газа

У этого явления есть строгое имя из учебников судовождения — выбег: судно, которое двигатель больше не толкает, продолжает идти по инерции, и гасит её только сопротивление воды.

Гасит неравномерно. Сопротивление растёт примерно как квадрат скорости, поэтому с полного хода судно тормозит охотно — вода упирается в корпус всей силой. А вот последние узлы уходят мучительно долго: скорость почти нулевая, сопротивление тоже, и многотонный корпус ползёт, ползёт и ползёт. С палубы это выглядит буднично: газ сброшен у точки купания, шум стих, а берег продолжает двигаться ещё с полминуты.

Сколько именно метров — зависит от корпуса. Глиссирующий катер тормозит резко: сбросили газ, нос опустился, корпус сел с глиссирования в воду, и та самая поверхность, по которой он только что скользил, превращается в тормоз. Тяжёлая водоизмещающая яхта скользит заметно дальше — десятки метров даже со спокойного хода. Мерить выбег моряки привыкли длинами корпуса, и длина у каждого борта записана первой строкой карточки — откройте каталог моторных яхт и посмотрите на эту цифру как на линейку тормозного пути.

Семь-восемь корпусов: цифры, записанные в правилах

Для больших судов торможение — нормируемая характеристика, как у автомобилей тормозной путь. Резолюция Международной морской организации 2002 года требует от любого судна длиннее ста метров пройти испытание: с полного хода дают команду «полный назад» и меряют, где корабль замрёт. Уложиться нужно в пятнадцать собственных длин; самым тяжёлым в порядке исключения разрешают двадцать, дальше судно считается непригодным.

На практике порожний корабль с манёвренного полного хода останавливается за три-пять корпусов, гружёный — за семь-восемь. Переведите в метры: у трёхсотметрового судна это больше двух километров, и всё это время оно молотит винтом назад на полную. Счёт идёт на минуты.

Отсюда главное правило расхождения в море: рулить всегда дешевле, чем тормозить. Автомобильная привычка «увидел препятствие — жми педаль» на воде развёрнута задом наперёд: увидел — меняй курс, остановиться всё равно не успеешь.

Реверс: единственный тормоз — и он слабее газа

Задний ход — всё активное торможение, которое у судоводителя есть. И у этого тормоза три врождённых дефекта.

Первый — мощность. У дизельной установки на задний ход доступно около 85 процентов мощности переднего, у паротурбинных судов — порой лишь 40. Винт спроектирован тянуть вперёд: лопасть — это крыло с рабочей стороной, и назад она гребёт «спиной», с плохим углом и вихрями.

Второй — кавитация. Если с полного хода рывком дать полный назад, винт срывает поток: вокруг лопастей вскипают пузырьки пара, упор проваливается, и тормозной путь от этого только растёт. Поэтому реверс дают ступенями, давая воде успокоиться, — в руководствах по управлению судном это прописано отдельным пунктом.

Третий — управляемость. Рулю нужна струя от винта; на заднем ходу струя бьёт в другую сторону, и руль почти перестаёт слушаться. Вдобавок винт на реверсе тянет корму вбок — англоязычные судоводители зовут это prop walk: винт правого вращения на заднем ходу уводит корму влево, и заметнее всего эффект на малой скорости. То есть ровно в тот момент, когда вы тормозите у причала, лодку ещё и подворачивает.

Нейтраль, если что, тормозом не считается вовсе — она даже винт не останавливает. Почему перед купанием двигатель глушат целиком, прочитайте до первого прыжка с борта.

Швартовка: самый медленный манёвр — не из осторожничанья

У американских школ судовождения есть правило, которое переводят дословно: не подходи к причалу быстрее, чем готов в него врезаться. Звучит как шутка, но это рабочая формула. Раз тормозов нет, единственная защита — скорость сближения, назначенная заранее.

Поэтому швартовка — самое медленное, что происходит за весь выход. В сочинских гаванях малый ход записан цифрой — не быстрее пяти узлов, это около девяти километров в час. На последних метрах борт идёт медленнее пешехода, а соседние корпуса в метре: взгляните, как тесно устроена марина, — и запас на ошибку станет нагляден.

Совсем медленно тоже нельзя, и в этом главная ловушка. У руля есть порог: ниже определённой скорости поток воды по перу слабеет настолько, что судно перестаёт слушаться и превращается в дрейфующий предмет. Капитан на подходе балансирует между двумя отказами сразу: быстрее — не остановишься, медленнее — не рулишь.

Отсюда рваный ритм, который слышно с кормы: короткий толчок передним ходом, нейтраль, толчок задним, снова нейтраль. Это не неуверенность — это единственный способ управлять машиной без тормозов в коридоре шириной с саму машину. Последние сантиметры принимает на себя резина кранцев вдоль борта; что это за «колбасы» и почему без них никуда — отдельный разбор.

Дистанции, которыми думает капитан

Раз остановиться быстро нельзя, остаётся одно: начинать останавливаться заранее. Весь выход сшит из таких упреждений, просто их не видно.

Газ сбрасывается за десятки, а то и сотни метров до места, где судно должно замереть, — с расчётом, чтобы остаток хода съела вода, а не реверс. К человеку в воде подходят носом и глушат двигатель примерно за корпус до него: дальше лодка доезжает сама. К купающимся у пляжей ближе полусотни метров вообще не подходят, и эта полоса — в том числе тормозной запас.

Дистанцию до всего, что впереди, капитан пересчитывает в корпуса и секунды непрерывно, а снаружи эта работа выглядит как «стоит и молчит». Посмотрите, из чего его вахта состоит целиком — торможение там далеко не единственное, что планируется заранее.

Упреждение же — вторая причина, почему на прогулке никто не гоняет. Первая — выигрыш от скорости на наших расстояниях просто смешной, а вторая вот эта: чем выше ход, тем длиннее выбег и тем раньше приходится начинать любой манёвр.

А как же гидроцикл — у него тормоз заявлен

На современных гидроциклах производители ставят систему, которая в рекламе так и называется — тормоз: рычаг на руле, машина осаживается. Под капотом там всё тот же реверс, только водомётный: заслонка перекидывает струю вперёд. Фрикционного тормоза, который цепляется за что-то неподвижное, на воде не существует в принципе — цепляться не за что, вода уезжает вместе с вами.

В совсем крайнем сценарии тормозом работает то, что достаёт до дна, — якорь. Но это уже из области происшествий, и на прогулке вы такого, к счастью, не увидите.

Коротко

• Тормозов у судна нет: либо ждать, пока ход погасит вода, либо давать задний ход.
• Выбег — это инерция: последние узлы скорости вода забирает медленнее всего, и корпус ползёт десятки метров.
• Норма для больших судов: остановка с полного хода — в пределах пятнадцати длин корпуса; гружёные реально останавливаются за семь-восемь.
• Реверс слабее переднего хода — у дизеля около 85 процентов мощности, — срывается в кавитацию и уводит корму вбок.
• Швартовка идёт шагом, потому что скорость подхода — единственная защита от удара, а совсем без хода судно теряет управление.
• Капитан не тормозит в последний момент — он заранее рассчитывает точку, где судно замрёт само.

Самый наглядный способ всё это увидеть — досмотреть один заход в марину от сброса газа до касания кранцев, стоя на корме. Двух часов на воде хватает: выбег, реверс и рваный ритм швартовки перестают быть словами и становятся ощущением в ногах. Выходы есть из Морского порта Сочи и Имеретинского — выберите вечер поспокойнее и приезжайте. А остальные разборы того, что происходит за штурвалом, собраны в журнале.