Шкала «летом 24–26, зимой 8–10» перестала быть константой — и вот с какой скоростью она едет

На транце у многих катеров, чуть ниже ватерлинии, торчит пластиковый грибок размером с полпальца. Внутри — крыльчатка и термистор ценой в три копейки. Это он рисует на экране у штурвала строчку с температурой воды, и сидит он у самой поверхности — в том самом верхнем слое, который со спутника снимают как «температуру поверхности моря». В отчётах она идёт под сокращением ТПМ, и вот эта самая величина у нас ползёт вверх быстрее, чем почти везде на планете: за последние сорок лет поверхность Чёрного моря прибавляла по полградуса за каждое десятилетие, уступая по темпу только арктическим морям. Формулировка не журналистская — так написано в выводах статьи в «Морском гидрофизическом журнале» за 2024-й.

Шкалу «летом 24–26, зимой 8–10» здесь принято считать свойством места, вроде высоты Ахуна. Она не свойство. Она едет, и её скорость измерена.

Полградуса за десять лет — много это или мало

Работа, о которой речь, — Белокопытова и Жук из Морского гидрофизического института, и под ней лежит климатический массив МГИ-2024.

Дальше две цифры, и разница между ними — весь сюжет. За длинный период, 1950–2020, линейный тренд поверхностной температуры Чёрного моря — 0,2 °C за десятилетие. Это уже выше среднего по Мировому океану; в такой компании ходят тропические части Атлантики и Индийского океана. Но до арктических морей, до зоны стыка Гольфстрима с Лабрадорским течением и до Фолклендского течения при таком счёте наше море недотягивает.

А за 1980–2020 годы рост «значительно усилился и составил 0,5 °C/10 лет, уступая только трендам в арктических районах». То есть за последние четыре десятилетия темп вырос в два с половиной раза, и по этому показателю Чёрное море вышло на второе место.

Проверять такое по одной статье не стоит, поэтому — второй ряд, считанный другими людьми по другим данным. Институт океанологии имени Ширшова, Гинзбург с соавторами, «Океанология» за 2021 год: по спутниковому ряду тренд ТПМ за 1982–2020 годы составил +0,052 °C в год. Третий ряд европейский, из показателей морской службы Copernicus: за 1982–2024 годы +0,056 ± 0,003 °C в год, суммарно около 2,4 градуса за сорок три года.

Полградуса, 0,52 и 0,56 за то же десятилетие. Три счёта по трём наборам данных сошлись — для климатических рядов это редкая удача. Для масштаба: восьмой отчёт Copernicus о состоянии океана даёт по северо-восточной Атлантике и соседним морям 0,25 °C за десятилетие с 1982 года, вдвое выше среднего по планете, и отдельно отмечает, что сильнее всего греются Чёрное, Средиземное и Балтийское. Наше море идёт вдвое быстрее собственного региона, а регион — вдвое быстрее планеты.

Наш угол моря греется быстрее остального

Море греется неравномерно, и карта трендов у Гинзбурга с соавторами устроена неприятно конкретно. Наибольшие значения, +0,058–0,060 °C в год, лежат вдоль северо-восточного побережья — то есть по нашей дуге, от Анапы до Адлера. Наименьшие, меньше +0,044, приходятся на центр западной части моря и на самый север северо-западного шельфа.

Объяснение у авторов гидродинамическое: северо-восточный угол находится под влиянием Основного черноморского течения, которое несёт сюда тёплую воду, а на участке 43–44° северной широты у кавказского берега регулярно отделяются антициклонические вихри и уходят в открытое море. Сочи стоит на 43,6°. Мы буквально в середине этого участка.

В градусах на конкретных точках это выглядит так: в 2019 году среднегодовая температура воды составила 17,5 в Сочи, 17,1 в Туапсе, 16,6 в Новороссийске — на 1,4, 1,3 и 1,6 градуса выше среднемноголетних. Сочи в тот год оказался самой тёплой точкой российского берега и одной из самых быстрых по движению шкалы.

С палубы эту пятнистость иногда видно тем самым грибком на транце: на переходе цифра на экране умеет за пару миль сменить пару десятых и вернуться обратно. Границы вихрей проходят прямо под килем, просто у них нет буйков.

Лето уезжает от зимы

Тут важно не смешать среднегодовую шкалу с летней, потому что растут они с разной скоростью. Белокопытов и Жук считают это отдельно: наибольший сезонный рост идёт в летне-осенний период, и там скорость потепления в 1,5–2 раза выше, чем в зимне-весенний сезон. Зима тоже теплеет, но отстаёт.

Из чего это складывается по месяцам, видно у Гинзбурга. С конца 1990-х летние среднемесячные максимумы по морю в большинстве случаев переваливают за 25 градусов, экстремум ряда — 26,94 в августе 2010-го. Зимние среднемесячные минимумы в 2010-е годы в основном перестали опускаться ниже 8; а ниже 7 после начала 1990-х отметился только февраль 2006-го, с 6,42.

Среднегодовая по всему морю в 1980-х и начале 1990-х почти не переходила отметку 15 градусов. В 2018-м она составила 16,71, а по спутниковому ряду Copernicus 2024 год дал 17,2 — рекорд с 1982 года, на 1,8 градуса выше нормы 1991–2020. Все двенадцать месяцев 2024-го отработали с плюсовой аномалией, от одного до трёх градусов. Самая крупная, 3,2 градуса, пришлась на апрель. В апреле у нас никто не купается, и самый жаркий месяц года по аномалии прошёл мимо всех, кто меряет море кожей.

И сразу оговорка, без которой цифры превращаются в спор про прошлый август. Межгодовой разброс здесь больше тренда: среднеквадратическое отклонение поверхностной температуры — около градуса, а разница между самым тёплым и самым холодным годом ряда 1982–2020 составила 2,92 градуса (13,79 в 1987-м против 16,71 в 2018-м). Море качает от года к году сильнее, чем тренд успевает набрать за десятилетие. Одно прохладное лето ничего не опровергает, одно пекло ничего не доказывает — смысл имеет только длинный ряд. И если в июле вы прыгнули с борта в ледяную воду, к тренду это тоже не относится: такое здесь делает ветер, а не климат. А то, что в сентябре вода теплее июньской, было верно и сорок лет назад; просто теперь это верно на градус с лишним выше.

Что от этого меняется под килем

Первое, что чувствует на себе такой тренд, лежит не на поверхности, а на глубине 50–100 метров. Это холодный промежуточный слой — прослойка зимней воды, которая всё лето хранится под прогретой крышкой и по классическому определению должна быть холоднее 8 градусов. В 2025 году Коротаев с соавторами свели четыре независимых набора данных, три реанализа и прямые наблюдения, и получили: с 2005 года наблюдается тенденция исчезновения этого слоя в традиционном его понимании. Плюс ускоренное потепление воды уже внутри основного пикноклина — то есть тепло пробивается глубже, чем принято было ожидать.

Дальше — та часть, которую алармистские пересказы обычно опускают. В работе Белокопытова прямо сказано: превышение температурой ядра слоя восьми градусов не является чрезвычайно редким явлением, временами оно случалось и раньше — в конце 1930-х и в 1962–1972 годах. Море уже проходило тёплые фазы и возвращалось. Новое сейчас не само по себе тёплое ядро, а то, что оно легло сверху на сорокалетний тренд, и отыгрывать назад ему некуда.

Заодно меняется солёность. После тридцати лет распреснения примерно с 2010–2012 годов пошёл резкий рост: за 2000–2020 годы — 0,18 за десятилетие, скорость, для открытого океана нехарактерная. Причём сильнее всего солёность растёт весной и осенью, в месяцы, когда пресной воды в бассейн должно приходить больше всего. Читается это как общее снижение водного баланса — регион суше. Где в этом балансе приход и расход и сколько воды уходит в небо, а сколько в Босфор, сказано в сводках 1928–2015 годов.

Что из этого следует для живности, море уже показывает. Барабуля за три года выросла в пять раз по биомассе, шпроту тёплая вода не подходит, и он полтора десятилетия сидит на низких уровнях. Кто-то уезжает, кто-то приезжает; сальдо никто не считал.

Откуда вообще взялась эта цифра

Ни 0,2, ни 0,5 градуса за десятилетие не сняты ни с одного прибора. Их собрали.

Массив МГИ-2024 сложен из 123 тысяч гидрологических станций за 1950–2023 годы. «Станция» — это судно, которое легло в дрейф, опустило приборы и записало профиль температуры и солёности от поверхности вниз. Сто двадцать три тысячи остановок, семьдесят три года — и только потом из облака точек получается линия с наклоном.

Спутниковая часть истории куда короче: сплошные измерения поверхности идут с 1982 года, и всякий «рекорд с 1982-го» — про длину ряда, а не про возраст моря. Самый длинный здешний ряд вообще не морской, а береговой: гидрометеостанция в Геленджике меряет воду с 1935 года. И вот что показывает именно она — за все 82 года, с 1935-го по 2017-й, тренд там оказался примерно вдвое меньше, чем за последние тридцать из них. До 1970-х шкала стояла почти на месте.

То есть вторым после Арктики наше море стало не всегда и не давно. Оно стало таким на памяти живущих, и заметить это удалось только потому, что кто-то семьдесят лет подряд останавливал судно посреди моря и опускал термометр — без всякой климатической повестки, просто потому что так была устроена работа. Цифра, с которой начинался этот текст, целиком состоит из этой привычки. А пластиковый грибок на транце пишет её продолжение каждый выход — и никуда не пишет.