Вторая черноморская камбала: чешуя, правый бок и жизнь в устье реки

Плоская рыба на мокром настиле кокпита: сверху серо-бурая, снизу белая, глаза сидят рядом на одной стороне головы. Проведите по спине большим пальцем против хода — и определитель не понадобится. Если под пальцем шершавая кожа с мелкой чешуёй, вросшей в неё, а костяные бугорки идут только вдоль боковой линии и по основаниям спинного и анального плавников, — перед вами не калкан. У калкана чешуи нет вовсе, бугорки рассыпаны по всей верхней стороне, каждый крупнее его глаза, и палец натыкается на них, как на мелкие гвоздики. Значит, это глосса — вторая черноморская камбала, про которую на борту не спрашивают никогда.

Разные семьи, а не разные размеры

Привычная логика подсказывает: раз обе плоские и обе камбалы, значит, одна просто мельче другой. С глоссой это не работает.

Калкан — Scophthalmus maeoticus, семейство Scophthalmidae, по-английски их так и называют, турботами. Глосса — Platichthys flesus luscus, черноморская форма речной камбалы, и семейство у неё другое, Pleuronectidae. Это не подвид калкана и не его молодь. Это рыба из соседней ветви, которая просто выбрала ту же форму тела.

Разница уровня «кошка и рысь», а не «котёнок и кот». И живут они, как выяснится дальше, в разной воде.

Родню глоссы, кстати, стоит посмотреть отдельно. В роде Platichthys всего четыре вида, и черноморской рыбе они приходятся ближайшими: речная камбала, звёздчатая камбала Тихого океана, двухцветная и балтийская. То есть наша плоская рыба из приустьевой мути — родственница не соседям по Чёрному морю, а камбалам Балтики и северной Пацифики. Калкан в этот список не входит вовсе: он из другого рода и другого семейства, и общего у них ровно то, что обе рыбы в какой-то момент легли на бок.

Плоских рыб в российской части моря, если совсем строго, четыре. К этим двум ихтиологи добавляют носатую солею — морской язык, до 25 сантиметров, обычно вдвое меньше, — и арноглоссу Кесслера, которая вырастает всего на семь. Обе редкие, обеих нет в правилах рыболовства, и камбалой их на причале никто не зовёт.

Глаза у них на разных боках

Вот деталь, которую видно даже на фотографии.

Камбала рождается обычной рыбой, с глазом на каждой стороне, и только потом заваливается набок, а нижний глаз переползает наверх. На какой бок завалиться — вопрос не случайный: у каждого семейства свой ответ, записанный в устройстве черепа.

У калкана оба глаза уезжают на левую сторону. Семейство глоссы англоязычные ихтиологи называют righteye flounders — правоглазые камбалы, и у неё глаза оказываются на правой. Положите рыбу тёмной стороной вверх, головой от себя: у калкана глаза будут слева, у глоссы справа.

Есть, впрочем, оговорка, и она серьёзнее, чем хотелось бы. Речная камбала — чемпион по «перевёртышам», особям с зеркальным разворотом: FishBase пишет, что глаза на правой стороне примерно у 70 % рыб, а в одной беломорской популяции левосторонних насчитали 28 %. По черноморской глоссе таких подсчётов я не нашёл вовсе. Так что глаза — подсказка, а не приговор; палец по спине надёжнее.

Она уходит туда, где вода перестаёт быть морской

Самое интересное начинается с воды.

Калкан — рыба откровенно морская. Глубины, на которых его встречают, идут от десяти метров до полутора сотен: он зимует за пятидесятиметровой изобатой, весной поднимается на мелководную часть шельфа нереститься, и в этом весь его диапазон.

Глосса устроена иначе. FishBase описывает её как мигрирующую рыбу, которая большую часть года держится в устьях рек, живёт на илисто-песчаном дне мелководья, в море и в солоноватой воде, и часто заходит в пресную. Не заплывает случайно, а именно заходит — это нормальный режим её жизни.

Правда, описание это про вид целиком, а главные его популяции — северные, атлантические и балтийские. Черноморская глосса такая же эвригалинная, но живёт спокойнее: АзНИИРХ называет её рыбой относительно оседлой, которая ходит только с глубины на мелководье и обратно, держится илистых грунтов и встречается по всем берегам моря и в солёных лиманах.

Отсюда и адрес, по которому её ищут на северо-западе моря и в Азове: лиманы, приустьевые участки, опреснённая полоса у самого берега. Та самая мутная вода, в которую превращается прибрежная полоса после ливня, — для неё не помеха, а привычная среда. Мы уже разбирали, почему у одного пляжа мутно, а в паре километров чисто, и откуда вообще берётся опреснение у берега: реки выносят взвесь и пресную воду, и пятно держится у устья. Калкан такого пятна избегает — он рыба чисто морская. Глосса опреснение переносит спокойно.

Размеры у неё при этом не карликовые: вид в целом дорастает до шестидесяти сантиметров, обычная длина около пятидесяти, максимальный зафиксированный вес — почти три килограмма, живёт до пятнадцати лет. Но это снова цифры по всему ареалу. Наша, азово-черноморская, мельче: по бассейновой сводке предел — 37 сантиметров и 930 граммов, а в Сиваше рыба не перерастает и тридцати. Самцы созревают на четвёртом году жизни, самки — годом позже.

Почему её не видно с прогулочного борта

Отсюда следует вещь, которая объясняет, почему про глоссу не спрашивают. Только причина не в километрах.

Участок шельфа от Новороссийска до Адлера и есть её главный дом: по учётам АзНИИРХ здесь держится 70–80 % всей глоссы российской зоны моря, и Большой Сочи стоит в этих таблицах отдельной строкой. Но летом, когда мы и ходим, она уходит под термоклин, в холодный слой: девять рыб из десяти оказываются глубже тридцати пяти метров, а у самого берега её в это время отмечают в небольшом количестве. Грунт ей нужен илистый. Снасть у нас пелагическая, на ставриду. Специализированного промысла глоссы в Чёрном море не ведут вовсе — в отчёты она попадает приловом к хамсе и шпроту, по сто граммов на тонну.

Так и получается, что спрашивают на борту всегда про одну рыбу. Вторая лежит под килем — просто глубже, в другом грунте и мимо нашей снасти.

Семнадцать сантиметров против сорока

В правилах рыболовства для Азово-Черноморского бассейна две камбалы стоят отдельными строками, и цифры разведены далеко.

Калкану положено сорок сантиметров и два экземпляра в сутки — про него у нас есть отдельный разбор с историей запрета 1986 года. Глоссе — семнадцать. Столько же в той же таблице у черноморско-азовских сельдей, и это вдвое с лишним меньше калканьей планки; для сравнения, в общей таблице промысловых размеров ставрида идёт по десять сантиметров, скумбрия по пятнадцать, кефали по двадцать.

Цифра логична: рыбы разного размера и разной судьбы, и мерить их одной линейкой было бы странно. Но выглядит это в таблице так, будто речь об одной камбале, которую почему-то можно брать и от семнадцати, и от сорока.

Оговорка, без которой нельзя: правила правят регулярно, и перед выходом с удочкой цифры стоит сверить с действующей редакцией, а не с этим текстом.

Запрет, который приписывают не той рыбе

И вот тут начинается путаница, ради которой я всё это и пишу.

По рыбацким форумам кочует «запрет на камбалу с 14 февраля по 1 мая». Его регулярно принимают за нерестовый запрет на калкана и выстраивают вокруг него планы на весну.

Запрет настоящий, но относится он к глоссе. Крупной камбалы в этой строке нет вообще — её ограничивали иначе и жёстче, годовыми запретами целиком. А человек, прочитавший форум, идёт весной ловить не ту рыбу не в том месте, будучи уверен, что всё знает.

Механика ошибки простая и очень человеческая. В правилах написано «камбала-глосса», а читатель видит слово «камбала» и достраивает остальное из того, что знает. Знает он калкана: калкан на слуху, калкан в меню, калкан — та самая мечта на сковородку целиком. Вторая камбала в этой картине мира места не занимает, и её имя проскакивает мимо глаза как уточнение, которое можно опустить.

Так у одного слова оказывается две рыбы, два семейства, две среды обитания и две разные строчки в правилах — а в разговоре на причале остаётся одна.